Потом он посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились. Хлебников хищно улыбнулся и направился прямиком в мою сторону.
Я остался сидеть. Не встал, не пошёл навстречу. Просто смотрел.
Хлебников остановился в двух шагах. Улыбка стала шире:
— Александр Васильевич! Какая неожиданность! Не ожидал вас здесь увидеть.
Я медленно поднялся и посмотрел ему в глаза.
— Павел Иванович. Действительно, неожиданность. Соскучились по зимней столице?
Хлебников улыбнулся ещё шире.
— Да, люблю балтийский воздух. Освежает. А вы, Александр Васильевич, интересуетесь недвижимостью? Или, может быть, хотите вернуть фамильное гнёздышко?
Он явно наслаждался моментом.
— Участвую в открытых торгах на законных основаниях, — ответил я
— Конечно, конечно! Законное право каждого гражданина. — Хлебников сделал паузу, посмотрел на меня с усмешкой. — Только вот законы работают по-разному для разных людей, так ведь вы утверждаете?
Намекал на расследование Обнорского, конечно. Все вокруг замерли, ожидая, что разразится скандал.
Я выдержал паузу.
— Поживём — увидим, Павел Иванович.
Хлебников наклонился ближе — так, чтобы его слышал только я.
— Увидите, Александр Васильевич. Обещаю.
Он выпрямился и пошёл к первому ряду, где его помощники уже заняли места.
Зал взволнованно зашумел, люди начали шушукаться. Метелин и Фролов, только что так приветливо здоровавшиеся с Хлебниковым, старательно не смотрели в мою сторону.
Всё ясно. Хлебников пришёл сюда лично. Не прислал представителя, а приехал сам. И не ради дачи. Ради меня.
И дело не в даче. Ему была нужна не недвижимость, а публичная победа. Отобрать у нас фамильное имущество на глазах у всех. Унизить. Показать, кто хозяин.
Распорядитель ударил деревянным молотком по кафедре.
— Уважаемые участники! Приветствую вас на государственном аукционе по продаже конфискованного имущества. Сегодня на торги выставлено семь лотов. Напоминаю правила.
Зал притих. Распорядитель зачитывал регламент ровным, бесстрастным голосом:
— Торги открытые. Минимальный шаг ставки — пять тысяч рублей, если не указано иное. Победитель обязан оплатить покупку в течение трёх рабочих дней, иначе лот переходит к участнику, предложившему вторую по величине ставку. Один участник может приобрести несколько лотов. Есть вопросы?
Тишина.
— Отлично. Приступаем.
Распорядитель включил проектор. На мультимедийной доске высветилась информация о первом лоте.
— Лот номер один. Пятикомнатная квартира на Невском проспекте, дом номер сорок семь, четвёртый этаж. Площадь двести квадратных метров. Состояние хорошее, но ремонт устарел, необходима замена сантехники. Стартовая цена — тридцать пять тысяч имперских рублей.
На доске появились фотографии — высокие потолки, лепнина, паркет, окна на проспект. Неплохая квартира в центре города, но требовала больших вложений.
Представитель в сером костюме, сидевший во втором ряду, поднял табличку:
— Сорок тысяч.
— Сорок пять, — откликнулся мужчина справа.
— Пятьдесят, — женщина в третьем ряду.
— Пятьдесят пять.
Торги шли бодро. Четыре участника перебивали друг друга с завидным упорством. Цена росла.
— Шестьдесят пять, — повторил распорядитель. — Есть желающие предложить больше?
Пауза. Никто не поднял табличку.
— Шестьдесят пять — раз. Шестьдесят пять — два. Шестьдесят пять — три! — Удар молотка. — Продано господину под номером семнадцать.
Я наблюдал, но не участвовал. Хлебников тоже не поднял табличку — сидел неподвижно, скучал. Квартира его не интересовала.
— Лот номер два. Торговое помещение на Гороховой улице, дом четырнадцать, первый этаж. Площадь сто пятьдесят квадратных метров. Требует значительных вложений. Стартовая цена — двадцать пять тысяч рублей.
Фролов выпрямился в кресле. Это его интерес — расширение сети магазинов.
— Тридцать тысяч, — поднял он табличку.
— Тридцать пять, — откликнулся купец слева.
— Сорок тысяч, — Фролов упрямо перебивал конкурентов.
Больше желающих не нашлось.
— Сорок тысяч — раз, два, три! Продано господину под номером девять.
Фролов облегчённо выдохнул, вытер лоб платком. Получил то, что хотел.
— Лот номер три. Складское помещение в Пороховых, пятьсот квадратных метров, кирпичное здание, бывший заводской корпус. Стартовая цена — десять тысяч рублей. Шаг — одна тысяча.
Окраина города, не самое привлекательное место. Торги получились вялые.
— Одиннадцать тысяч, — незнакомый купец поднял табличку.
Больше никого.
— Продано за одиннадцать тысяч.
Быстро, без борьбы. Кажется, Комитет был рад избавиться от непривлекательного имущества.
— Лот номер четыре. Небольшая пивоварня в Колпино. Действующее производство, оборудование, склады, земельный участок. Стартовая цена — двадцать пять тысяч рублей.
Вот это уже интереснее. Прибыльный бизнес.
— Тридцать, — выкрикнул представитель в дорогом костюме.
— Тридцать пять!
— Сорок тысяч, — поднял табличку Метелин.
Торги разгорелись. Пять человек азартно набивали цену. В итоге пивоварню купил представитель за сорок тысяч. Метелин опустил табличку с недовольным лицом.
— Лот номер пять. Доходный дом на Васильевском острове…
Я продолжал наблюдать и заметил, что человек восемь вообще ни разу не подняли таблички. Сидели молча, наблюдали. Один мужчина в последнем ряду вообще не шевелился и, казалось, не моргал. Застыл, словно статуя.
Все они ждали последний лот. Значит, конкуренция будет серьёзная.
Я посчитал потенциальных противников. Хлебников — главный враг, это ясно. Три-четыре представителя от аристократов — по дорогой одежде и манерам видно. Может, ещё пара-тройка купцов.
У меня максимум 130 тысяч. Это критическая сумма. Последние резервы семьи. Если потрачу — придётся замораживать все проекты, продавать ценности, влезать в долги.
Распорядитель сделал паузу, налил себе воды из графина, отпил и посмотрел на зал.
— Переходим к лоту номер семь, господа. Самому роскошному за сегодня.
В зале мгновенно затихли все разговоры. Все повернулись к кафедре.
Метелин выпрямился в кресле. Фролов отложил бумаги. Представители в последних рядах наклонились вперёд. Напряжение стало осязаемым.
Я почувствовал, как сердце забилось чаще.
Хлебников медленно обернулся. Посмотрел на меня через весь зал и снова оскалился.
Сейчас начнётся главное сражение.
Распорядитель включил новый слайд на мультимедийной доске. Фотографии усадьбы — каменный дом с белыми колоннами, ухоженный парк, оранжерея со стеклянной крышей, вид на озеро сквозь деревья.
Моя дача. Мой дом. Тот самый, который я построил полтора века назад.
— Лот номер семь, — зачитывал распорядитель. — Загородная усадьба в посёлке Левашово, Всеволожский уезд Санкт-Петербургской губернии.
Он перечислял характеристики, а я смотрел на экран и вспоминал. Главный дом — камень, два этажа, пятнадцать комнат. Мы с сыном сами выбирали архитектора, утверждали проект, контролировали стройку. Интерьеры в стиле модерн — тогда это было последним писком моды. Флигель для прислуги, конюшня, хозяйственные постройки. Оранжерея, где моя жена выращивала розы. Парк с вековыми дубами и выходом к озеру, где я любил прогуливаться по утрам.
— Состояние идеальное, — продолжал распорядитель. — Объект был конфискован у семьи Фаберже в счёт погашения неустойки перед Императорским двором. Стартовая цена — восемьдесят тысяч имперских рублей. Минимальный шаг ставки — пять тысяч. Господа, кто предложит больше?
Несколько секунд все молчали.
Я поднял табличку:
— Восемьдесят пять тысяч.
— Девяносто тысяч, — ухмыльнулся Хлебников.
Представитель в дорогом тёмно-синем костюме