Агафонов снова слегка улыбнулся.
— Об этом я предпочёл бы говорить не здесь. — Он оглянулся на распорядителя аукциона, который разговаривал с кем-то в коридоре. — Если вы не возражаете, мой доверитель хотел бы встретиться с вами лично и обсудить детали возможной сделки в более приватной обстановке.
Я переглянулся со Штилем. Охранник едва заметно нахмурился. Но моё любопытство взяло верх. Я повернулся к Агафонову.
— Где и когда?
— Завтра вечером, восемь часов. Отель «Англетер» на Исаакиевской площади. Вы знаете это место?
— Конечно.
Ещё бы не знать. «Англетер» — один из лучших отелей города. Роскошный, дорогой, с полуторавековой историей. Там останавливались великие князья, иностранные дипломаты, знаменитости. А ресторан славился кухней и астрономическими ценами.
Публичное место. Престижное. Если это ловушка, то очень странная.
— Отлично, — кивнул Агафонов с удовлетворением. Он расстегнул пиджак, достал из внутреннего кармана небольшую карточку и протянул мне. — Покажите это консьержу при входе. Вас проводят.
Я взял карточку.
Необычная штука. Плотный дорогой картон кремового цвета, почти слоновой кости. По краям шло лёгкое тиснение — элегантный геометрический узор. Качество исключительное — такие карточки делают на заказ в специализированных типографиях.
В центре были выбиты три цифры золотым тиснением — «012».
И больше ничего. Никаких имён, адресов, надписей, логотипов. Только цифры.
Я перевернул карточку. Обратная сторона абсолютно пустая. Гладкая, без единой пометки.
Странно.
— Этого будет достаточно? — спросил я, показывая карточку.
Агафонов кивнул с лёгкой улыбкой:
— Более чем, Александр Васильевич.
Я убрал карточку в нагрудный карман пиджака. Чувствовал, как Штиль напрягся рядом. Не нравилось ему всё это. Слишком много неизвестных вводных.
Агафонов сделал шаг назад, слегка поклонился:
— До встречи, Александр Васильевич. Надеюсь, разговор будет выгодным для обеих сторон.
Он развернулся и пошёл по коридору. Я смотрел ему вслед несколько секунд. Потом снова достал карточку, покрутил в пальцах. 012. Что это означает? Номер чего-то? Код доступа? Шифр?
— Что это? — тихо спросил Штиль, глядя на карточку.
— Понятия не имею, — признался я. — Но завтра узнаем.
Мы направились к выходу. Коридоры Комитета постепенно пустели — аукцион закончился, люди разъезжались. Наши шаги гулко отдавались от мраморного пола.
На улице встретил нас мокрый снег. Крупные хлопья медленно кружили в воздухе, оседая на плечах пальто, на волосах.
Мы сели в машину. Штиль не сразу завёл двигатель. Сидел молча, смотрел прямо перед собой через лобовое стекло, обдумывая ситуацию. А потом повернулся ко мне:
— Не нравится мне это, Александр Васильевич. Незнакомый человек, незнакомое место, непонятные цели.
Я откинулся на спинку сиденья:
— Мне тоже не нравится. Многовато интриги. Но, — продолжил я, — он купил дачу за двести тысяч и теперь предлагает перепродать её мне. Это интересно. Кроме того, «Англетер» — публичное место. Вряд ли кто-то решится на что-то криминальное в таком месте.
Штиль медленно кивнул, но я заметил, что он всё ещё не одобрял моего решения.
— Всё равно возьму двух человек с собой. Будут ждать внизу, в холле отеля. На всякий случай.
— Согласен, — кивнул я. — Действуйте, как считаете нужным.
Я снова достал карточку из кармана. Рассматривал её на свету, проводя пальцем по тиснению. 012. Три простые цифры, а сколько загадок.
Номер комнаты? Код доступа к приватной зоне? Или просто идентификатор для консьержа? Элитные заведения любят такие штучки. Анонимность, эксклюзивность, закрытость. Создаёт ощущение причастности к чему-то особенному.
Штиль завёл двигатель. Включил дворники — снег уже покрыл лобовое стекло тонким слоем. Машина медленно тронулась с места.
— Поехали домой, — сказал я, убирая карточку обратно в карман. — Нужно сообщить семье.
* * *
Домой я вернулся после обеда. Снег продолжал падать — крупными хлопьями, медленно, настойчиво. Петербург утопал в белой пелене.
Семья как раз собралась в гостиной за чаем. Отец сидел в своём любимом кресле у камина, мать — на диване рядом с Леной. Марья Ивановна расставляла чашки на столике.
Я снял пальто в прихожей, прошёл в гостиную. Все повернулись ко мне.
— Ну? — отец поднялся навстречу. — Саша, как прошло?
Я опустился в кресло напротив. Марья Ивановна тут же подала мне чашку горячего чая, и я кивком поблагодарил женщину.
— Дачу я не выиграл. На аукцион заявился Хлебников.
Мать вздохнула, опустила глаза. Лена сжала губы. Отец вскочил со своего места.
— Этот мерзавец выкупил нашу усадьбу⁈
— К счастью, нет. Выиграл третий участник.
Я отпил чаю. Горячий, крепкий, с лимоном. Согревал изнутри после зимней стужи.
— Расскажи по порядку, — попросила Лена, наклонившись вперёд.
Я изложил события. Аукцион, семь лотов, напряжённое ожидание. Торги за дачу. Хлебников, появившийся лично — демонстративно, агрессивно. Цена, взлетевшая до ста пятидесяти тысяч.
— Сто пятьдесят… — Лена покачала головой. — Мы бы не потянули. Это же весь капитал семьи плюс долги.
— Знаю, — согласился я. — Поэтому я вышел из игры. Не имело смысла разоряться окончательно ради дачи. Но тут неизвестный представитель поднял ставку до ста семидесяти тысяч, — продолжил я. — А потом до двухсот.
Василий Фридрихович покачал головой:
— Двести тысяч? За нашу дачу?
— Именно. Хлебников не стал перебивать. Разозлился, побагровел и ушёл, хлопнув дверью. — Я усмехнулся. — Зрелище, доложу вам, было впечатляющее.
Мать слегка улыбнулась, но тревога не ушла с её лица:
— Саша, ты узнал, кто купил дачу? Зачем она ему за такие деньги?
— Не знаю, мама. Но он хочет со мной встретиться. Его представитель назначил мне аудиенцию завтра вечером в «Англетере».
Лена скрестила руки на груди:
— А если это всё-таки Хлебников? Подстава? Нанял этого поверенного, разыграл спектакль, купил дачу через подставное лицо, чтобы заманить тебя в ловушку?
Я покачал головой.
— Если бы Хлебников хотел меня убрать или запугать — проще нанять толпу головорезов. Дешевле, быстрее, эффективнее. Завтра выясним.
В этот момент мой телефон завибрировал, сообщая о входящем видеозвонке. Я глянул на экран — Алла Самойлова — и принял вызов.
— Прошу прощения.
На экране появилось лицо Аллы. Она была в лёгком вечернем платье цвета шампанского, волосы распущены, макияж безупречный. За её спиной виднелся роскошный номер отеля — высокие потолки, хрустальная люстра, большие окна с видом на ночной город.
Явно собиралась на какое-то светское мероприятие.
— Александр Васильевич! — Алла улыбнулась. — Как прошёл аукцион?
— Алла Михайловна, добрый вечер, — ответил я, переключив телефон на громкую связь, чтобы семья слышала. — Вы в Милане?
— Да, неделя моды. Показы, встречи, съёмки… — Она махнула рукой, будто отмахиваясь от суеты. — Ужасно устала, если честно, и хочу домой. Ну так как прошёл аукцион? Вам удалось вернуть дачу?
— Увы, нас обошёл другой покупатель.
Лицо Аллы помрачнело.
— Примите мои соболезнования. Я знаю, как это важно для вас и вашей