Она развернулся ко мне с мягкой, но лукавой улыбкой, положила руки на стол, за которым сидел я. Взял ее за руку, поднёс к губам.
— Ничего не должны, Олег. Это же все списанное. Вы не представляете, сколько лекарств, вот таких, остродефицитных, мы выбрасываем. И заказываем вновь. Наши пациенты — очень старые, больные люди. Мы заказываем тонны этого лекарства. Но использовать всё не можем. И вы знаете, они ведь считают себя здоровыми. Приходится идти на обман, чтобы дать им лекарство. Да, совсем забыла!
Она вытащила из сумочки ещё одну коробку и выложила передо мной с таким видом, словно это сундук с драгоценными камнями. И когда я открыл, не удержался от улыбки.
— Одноразовые шприцы? Прекрасно. Спасибо большое.
— А почему вы попросили лекарство для желудка? У вас что-то болит? Может быть, язва открылась? Надо провериться.
— Нет-нет. Просто отравился чем-то. Сильная резь, тошнота, металлический привкус во рту…
У Ольги вытянулось лицо, побледнела:
— Вас кто-то хотел отравить? И что вы сделали?
— Выпил пару стаканов тёплой воды, вызвал рвоту. И все в порядке. Только немного тянет.
— А что вы ели?
— Ольга Сергеевна, пожалуйста, умоляю, не превращайте наше свидание в визит терапевта!
— Нет, Олег, скажите! — она была очень настойчива. — Что вы ели?
— Я был в ресторане на поминках, может что-то было не свежее. Это не важно.
— Вы описываете симптомы отравления мышьяком. А не испорченной пищей.
— Это уже чересчур, — я постарался улыбнуться, но внутри что-то сжалось, и по позвоночнику проскользнула ледяная змейка, промелькнула мысль, что действительно мне могли что-то подсыпать в еду. — Но все-таки, — я мягко погладил Ольгу по руке, что ей явно понравилось. — Как мне вас отблагодарить?
— Если действительно хотите проявить благодарность? — она на миг задумалась, хотя явно по задорному взгляду, который она бросила на меня, знала заранее, что сказать. — Давайте сходим в театр.
— В театр? Прекрасно. А в какой?
— В Большой.
— Нет, в Большой я достать билеты не смогу. Он же для иностранцев, за валюту. Давайте куда-нибудь попроще. Во МХАТ, Малый, Оперетты, Сатиру.
— Олег, ну что вы как ребёнок. Я достану билеты в Большой. Только скажите, на какой спектакль. Балет, оперу.
— Что-то классическое. Не Прокофьев, не Шостакович и не Щедрин. И лучше балет.
— Хорошо, тогда «Щелкунчик» с Васильевым и Максимовой. Постановка Григоровича, старая. Но по-прежнему интересная.
— Если вы достанете билеты, то моя тут какая роль?
Она вдруг засмеялась, подрыгала ногами, как маленькая девочка и вновь бросила на меня лукавый взгляд:
— Да очень просто. Вы наденете свой лучший костюм, запонки, что я подарила. И на нас будут всё оборачиваться и завидовать, какой у меня красивый спутник.
— А Ксения не будет ревновать? Или вы ей не скажете о том, что вы идёте со мной?
Она вдруг стала серьёзной, прикусила губу, видно этот вопрос её тоже волновал.
— Конечно, я ей не скажу. Зачем? Я все-таки надеюсь, что эта влюблённость пройдёт у неё.
— А как у неё с этим милиционером? Она с ним встречается?
— Встречается. Парень очень влюблён. Но понимаете, Олег. Для Ксюши он слишком простоват.
— Да, понимаю. Ваша дочь — умна, красива, талантлива. Но Воронин для неё хороший защитник.
Ольга чуть скривилась от этих слов, будто её кольнула ревность. Но потом опять стала спокойной.
— Защитник? Вы все по-прежнему думаете, что Ксюше что-то угрожает?
— Не могу ничего точно сказать, Ольга Сергеевна. Звонарёв стал вести себя очень примерно. Но, может быть, это только для отвода глаз? Ладно. Оставим это дело. Все равно я должен вас сводить куда-то сам. Скажем в ресторан? Пойдёт?
— Олег, скажите честно, откуда у вас деньги на ресторан? Вы ведь простой учитель?
— Ну, я сейчас уже не простой учитель, а завуч, — важно произнёс я с шутливой гордостью. — Сегодня меня утвердили. Так что мы с вами почти сравнялись. Я вот теперь заместитель директора всего этого заведения, — я обвёл рукой полукруг.
— Сколько вы можете получать? Рублей сто пятьдесят, если факультатив или что-то ещё, сто восемьдесят. Это ведь не так много?
— Вы меня жалеете, Ольга Сергеевна? — я усмехнулся. — Скажем так, у меня есть источник дохода. Довольно рискованный. Но есть.
— Фарцуете, молодой человек? — она шутливо погрозила пальцем. — Нехорошо. Некрасиво.
— Нет. Вовсе нет, Ольга Сергеевна.
— Я видела ваш мотоцикл во дворе, думаю, что связано с этим? Вы можете не просто погибнуть, но стать инвалидом. Ко мне на приём привозят такого. Неудачно спрыгнул с парашютом. Повредил позвоночник, и молодой совсем парень теперь прикован к инвалидной коляске.
— То парашют, а то мотоцикл. Понимаете, это нужно мне. Азарт, адреналин бурлит в крови. Я вообще хотел быть мотогонщиком. С детства гонял. Отец привёз развалюху, трофейный мотоцикл, Дэ-Ка-Вэ 125. Я восстановил его по крупицам. Все завидовали. Потом деньги понадобились. Продали. А на защиту диссертации отец подарил мне вот этот спортивный мотоцикл.
— И много получаете? За риск?
— Иногда ничего, иногда что-то получаю, — ответил уклончиво, даже Ольге не мог рассказать о нелегальных гонках. — Но радость от победы всегда перевешивает.
Она бросила взгляд на маленькие часики на руке и бодро вскочила:
— Что ж, визит врача считаю законченным. Больной безнадёжен и лечению не поддаётся.
Я вышел из-за стола, чтобы помочь ей одеться, но она вдруг прижалась ко мне, обвила руками за шею и впилась в губы так, что накрыло жаром, в голове помутилось от желания. Но я лихорадочно соображал, где нам продолжить? Да, школа почти пуста, но мне казалось вульгарным, пошлым овладеть этой роскошной женщиной где-то на столе, или в физкультурном зале на матах. Все равно, что изысканное блюдо, приготовленное лучшим шеф-поваром, съесть в вонючем деревенском сортире. Но она, возможно, подумала о том же. Оторвалась от меня, тяжело дыша, кусая губы. Схватила шубку. И я дрожащими руками от возбуждения помог ей одеться.
— Ольга, я… — попытался что-то пробормотать, лихорадочно обдумывая, где мы могли продолжить наше свидание. И ничего не приходило в голову.
— Всё! — она приложила палец к моим губам, потом схватила