— Ты что, не видишь? — удивился Топор.
— Как будто там многое разрушено, — сказал я, вглядываясь вдаль.
— Мне кажется, что наоборот, там как будто многое построено! — сказал Топор.
— Это узловая точка, — раздался голос Сирин, — теперь я уже жалею, что не вникала во все эти разговоры, но если это то самое место, про которое я думаю, то нам лучше обойти его стороной.
— А что это за место? — заинтересовался я.
— Это место, в которое мы, в общем-то, шли, когда нас Паук выпроводил с базы, — сказала Сирин, — наверху раньше располагалась большая база наёмников, которых потом перебросили к Барбинизатору, а внизу, на закрытых уровнях держали всяких тварей. Троглодитов в том числе, но не только.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы выпустить их на свободу, если кто-то будет пытаться отжать у Ордена контроль над территорией. Ну, я же рассказывала про зону отчуждения. Это один из центров, откуда должна пойти волна дикой фауны и сделать это место малопригодным для обитания. Эдакая мина замедленного действия, — сказала Сирин.
— Не, ну Паук точно больной! — вздохнул я.
— Судя по тому, что я успел узнать, ты совершенно прав, — сказал Топор.
— Мне кажется, что Ордену приходит конец! — вдруг весело сказал я.
— Почему? — удивлённо хором сказали Фая и Сирин.
— Исходя из того, что я видел, в Ордене всё идёт наперекосяк, и он скоро будет похоронен под своими же собственными проектами, — сказал я, — начиная с Барбинизатора, с постоянных поражений от меня и моей группы, взрыв и побег рептилоидов в большом количестве… и это, наверное, только верхушка айсберга. Их творения начинают уничтожать своих творцов. Мы сами были этому свидетелями.
— Ну так зачем тогда к нему лезть, раз он сам скоро умрёт? Зачем ты тогда вернулся в него? — спросила Сирин.
— Потому что нужно подтолкнуть! — сказал я, — а то вдруг сумеют выкрутиться? Нет, нужно, чтобы он упал и умер со стопроцентной вероятностью.
— Хрен с ним с Орденом, — сказал Топор, — что мы сейчас делать будем?
— А ты что предлагаешь? — спросил я, — ведь это была твоя идея идти по шоссе.
Топор почесал свою шевелюру.
— Ну, я же не знал, что проход может оказаться заблокированным, — чуть виновато сказал он.
— Проход может и не быть заблокированным. Вопрос кого мы встретим, если пойдём туда, — сказал я, — Сирин, ты что думаешь?
— Я вообще не думаю, — ответила птица, — наёмников отсюда снимали, но что было дальше, я понятия не имею. И что в нижних хранилищах тоже не знаю. Может быть, здесь вообще сейчас всё опустело. А может, и нет!
— Я не вижу никакого движения, — сказал я, — может быть, мы, в самом деле, стоим перед пустым домом и боимся войти. А всё, что страшного внутри, это только плод нашей фантазии.
— Думаешь, стоит рискнуть и пойти через развязку? — спросила Сирин.
— Я думаю, что сейчас мы спрыгнуть на землю не сможем, — сказал я, — чтобы спуститься, придётся возвращаться далеко назад. А делать этого совсем не хочется. Я вижу, что вон та ветка эстакады поднимается высоко над другими. Мы можем попробовать пройти по ней.
— Но она сворачивает куда-то в сторону, — сказала Сирин.
— Ну и что? Уйдём от развязки, сойдём с этой эстакады и пойдём дальше по земле, через застройку. У меня полное ощущение, что там дальше пусто! — сказал я.
На самом деле я говорил не голословно, а обладая некоторой информацией. Как только мы начали обсуждать эту развязку, я тут же проверил её своими щупальцами. Было, правда, далековато, но я не заметил никаких очагов маны. Как будто развязка брошена предыдущими обитателями.
А если там были какие-то животные с малым содержанием маны, которых я отсюда не почувствовал, то с ними мы должны были справиться. Тем более, если будем занимать стратегическую высоту на самой высокой эстакаде развязки.
— Я не против пройти прямо, — сказал Топор, — обходить, в самом деле, придётся очень далеко.
— Я как все, — сказала Фая.
— А мне вообще всё равно! — пожала плечами Сирин.
Мать и дочь я спрашивать не стал, потому что они шли туда, куда им скажут.
— Ну, через развязку, так через развязку, — сказал я и пошёл вперёд. Остальные двинулись за мной. И хотя я был почти уверен, что впереди пусто, некое тревожное предчувствие всё равно шевелилось в груди.
5. Кроль
Впрочем, тревожными предчувствиями меня было не удивить. Они меня практически не оставляли и почти всегда оправдывались. Карусель проблем и сложных ситуаций никогда не заканчивалась.
Ладно, пока что всё было нормально и возможно у меня просто очередной приступ паранойи.
— Сир, расскажи мне про кристаллы! — спросил я у птички, чтобы отвлечься.
— Про какие кристаллы? — удивлённо вскинула брови она.
— Про те, что находятся в сердце всех ваших баз, — сказал я.
— Не всех… — сказала Сирин и осеклась.
— Хорошо, что мы оба понимаем, о чём идёт речь, — сказал я, — меня интересует, что это такое, как работает и почему Ордену удаётся использовать кристаллы таким… плохим образом.
Я еле-еле подобрал слово. Не хотелось сейчас нагнетать, чтобы Сирин не ушла от разговора, изобразив обиду. Она вроде и злилась на Паука, но в то же время внутренне была ещё связана с Орденом.
Вот Фая уже почти разорвала эту связь. Но она и провела со мной больше времени и Орден видела с тёмной стороны дольше, чем Сирин. Хотя певица вроде бы и сама знала обо всех тёмных делишках, просто пока она была с той стороны, её это не сильно тревожило. Теперь же ситуация поменялась, и нужно было раздуть это пламя ненависти к Ордену, которое в ней начинало разгораться.
Сирин очевидно колебалась, стоит выдавать секреты Ордена или нет. Не выйдет ли это ей потом боком.
Понятно, если речь идёт о том, что её непосредственно касается, что поможет избежать угрозы и выжить, говорить можно и нужно. Но вот о том, что мне просто интересно, она особо не горела желанием рассказывать.
Но в итоге она всё же решила поделиться