Весь огромный город и его многообразные строения утопали в темноте и черные силуэты зданий, неровно обрисованные луной, казались Поли скопищем сказочных чудищ.
Караван медленно двигался по направлению к центральной улице столицы. Несколько крепких мужчин, из людей, несли высоко над головой, на длинных шестах, несколько небольших фонарей. Они сильно раскачивались во время движения, и желтые круги света бегали по дороге, порою переплетаясь и выхватывая из темноты то фасад дома, то фигуры усталых путников.
Двигаясь по столичным дорогам, караван стал понемногу таять: часть путников по ходу разбредалась по домам. Темные улочки, словно, проглатывали дорожных одного за другим.
Вскоре от каравана отделился Бета с ремесленниками, мастерами и их женами. Он направился с ними в огражденное, отведенное и приготовленное для людских строителей и их семей место: Человеческий квартал. Альфа специально посылал вперед гонца с заданием подготовить людям жилье. Немногочисленные фонари на шестах уплыли вместе с людьми.
Грейс уже еле передвигала ноги, поддерживаемая Аресом, когда они вошли, минуя толстую высокую ограду, через крепкие железные ворота в свое новое пристанище. В темноте Грейс едва разглядела на огороженной территории продолговатое длинное барачное здание, в которое всех завели. Внутри вдоль стен стояли невысокие деревянные полати, на которые усталые люди валились вперемешку и засыпали, измученные долгим переходом.
Грейс и Арес не стали исключением. Они тоже уснули, прижавшись друг к другу, едва их тела приняли горизонтальное положение.
Ко дворцу подъехали уже совсем за полночь. Конечно, короля встречали. Поли без особого успеха смотрела в окно, когда поняла, что карета уже возле дворца. Рассмотреть окружающее в темноте по-прежнему было невозможно. Просто карета остановилась, вокруг все засуетились, где-то недалеко слышались радостные явно приветственные возгласы.
Часть оставшихся повозок принадлежала Бете и они, минуя дворец, поехали дальше, его наложницы дремали в двух каретах, а служанки пошли следом, едва переставляя ноги.
За остаток пути Поли ни разу не удалось увидеть Грейс и Абели. А на ночных улицах столицы двуликих и вовсе трудно было что-либо разглядеть. Оставалось лишь надеяться на скорую встречу с подружками.
Поли невероятно удивилась тому, что здесь, во дворце, тоже не было света! Конечно! Зачем? Вокруг во дворце одни оборотни! Спасибо луне, Поли было хоть что-то видно!
Вскоре распахнулась дверца и Поли поняла, что это Альфа пришел за ней. Она почувствовала, как мужчина зачем-то берет ее на руки, доставая из кареты. Аккуратно несет, по-прежнему на руках, поднимаясь по ступенькам вверх в полной темноте. Потом, шагает с ней по гулким коридорам.
Иногда, в темноте раздавались звуки, которые говорили о том, что здесь тоже кто-то есть, видимо, двуликие слуги дворца. Поли никак не могла привыкнуть к абсолютной темноте и усиленно пыталась рассмотреть окружающее. Иногда, благодаря проникающему в окна лунному свету, ей удавалось разглядеть смутные очертания высоких сводов дворца.
Наконец-то, Альфа внес девушку в какую-то комнату, положил на постель и только здесь зажег свечу.
— Устраивайся, малышка. Утром к тебе придут служанки, а сейчас просто ложись и спи. Ты устала с дороги, — с этими словами Альфа направился к выходу. — Я пока тебя запру, на всякий случай.
Мужчина ушел. Тихо щелкнул замок на двери. Поли осталось одна.
Взяв в руки свечу, прикрывая ладошкой ее слабый огонек от движения воздуха при ходьбе, девушка обошла вокруг свою новую темницу.
— Ну, что же… Хотя бы побольше, чем карета, — вздохнула она. — И даже больше, чем королевский шатер. Мою новую тюрьму можно, пожалуй, назвать шикарной. Постель с балдахином, как у директрисы пансиона была.
Поли заметила двери на задней стене и приоткрыла их: уборная и купальня. Удобства королевские прямо!
Воспользовавшись ими, Поли сняла верхнюю одежду, забралась на огромную кровать с балдахином и влезла под толстое одеяло.
«Мягко, как никогда в жизни. Впрочем, мягко стелют, жестко спать» — засыпая, подумала Поли.
Утром Поли разбудило громкое пение птиц и яркий солнечный свет, льющийся из высоких, распахнутых настежь для проветривания, окон.
— Странно, сейчас ведь зима. Чего они так расчирикались? — сонно пробормотала девушка, не открывая глаз.
В комнате стало морозно и Поли натянула пуховое одеяло по самый нос.
— Вставайте, госпожа, а то на завтрак опоздаете, — сказала служанка, плотно закрывая окна.
Поли не хотелось вставать, она попыталась нырнуть головой под подушку, но все равно услышала недовольный голос прислуги.
— Комнату я проветрила, воду для купания приготовила. Сами справитесь или мне вас еще и мыть? — на лице женщины застыло слегка пренебрежительное недовольное выражение.
— Я сама, — Поли нехотя вылезла из-под одеяла и проворно проскользнула в нужную комнатку за дверью.
Когда она весьма довольная и намывшаяся в большой купели с горячей водой, обернувшись огромным куском мягкой ткани, вернулась в спальню, на застеленной постели ее ждало неожиданно детское розовое платье с рюшками.
«Я конечно худая и все такое, но не ребенок же!» — обиженно подумала Поли. — «Хотя, может, я так выгляжу? В детстве постоянно болела, в пансионе первые три года голодно было, мясо только по праздникам давали, только на четвертом году, как на кухне работать стала, стала кушать вдоволь, грудь появилась, понемногу округляться начала, а тут война и снова голод…»
Служанка, помогая Поли одеваться, посматривала на девушку явно свысока. Вскоре по ее отрывистому бурчанию Поли поняла, что женщину-оборотня глубоко оскорбляет приказ короля заботиться о человечке, но перечить вожаку волчица не смеет.
— Двуликая должна прислуживать человечке! За что? Почему Величество меня так наказал, не понимаю? Какой позор на мою голову! Да не вертитесь Вы, госпожа! Я же Вас причесываю! Хотите без волос остаться? К этому платью положены банты! — служанка хоть и считала ниже своего достоинства, прислуживать человеческой девочке, все же старательно нарядила и причесала ее, как было велено.
— Опустите руки! Носочки вот лучше сами оденьте и туфельки, — бойко командовала служанка.
Поли послушно выполняла все ее указания: поворачивалась, наклонялась, поднимала руки. Она будто вернулась в детство, в те редкие дни в родительском доме, когда ее готовили к выходу в люди.
— Так… теперь вот эта пелеринка из лебяжьего пуха, в коридорах дворца прохладно. Король сам перечислил, во что Вас одеть. Не смейте перебирать! — служанка накинула белое нежное и невероятно теплое изделие из пуха на плечи Поли, скрывая розовое платьице до пояса. Теплые белые гольфы до колен и розовые туфли на маленьком устойчивом каблуке дополняли наряд.
Поли словно с головой окунулась в детство: строгая прислуга так же вертела девочкой, наряжала и приводила в порядок, как