— Я здесь… Ты помнишь, что я говорила?
— Да, — отозвалась, замирая.
— Повтори нужное заклинание, — велела она.
— Tha cumhachd na grèine agus cumhachd na talmhainn gam lìonadh agus a' slànachadh mo lotan…(1) Но что, если не подействует? Что, если я не смогу призвать магию?
— Сможешь! Как только твоя душа перенесётся в моё тело, сможет воспользоваться и его магическими каналами, черпая магию от матери всего живого — Великой создательницы, — голос девушки закашлялся хриплым тяжёлым кашлем, переходящим в бульканье.
— Ты совсем плоха, — с грустью констатировала я, отходя чуть ближе к краю, а то туристы стали посматривать на меня с сомнением: не сошла ли с ума?
— Проклятие почти поглотило меня. Нужно действовать сейчас. Закат этого дня мне не суждено встретить. Спасибо тебе…
— Это я должна благодарить… Ты даришь мне новую жизнь и возможность стать матерью.
— Об этом… не забудь, что ты должна понести не позже, чем через год. Тебе нужно привязать свою душу к моему миру.
— Я помню все наши договорённости и клянусь, что не отступлю от данного тебе слова.
— Смотри, иначе проклятие ещё сильнее, чем моё, обрушится на твою душу, — голос девушки затих, а потом тихим шёпотом начал читать заклинание.
Я понимала не все слова, улавливая только единицы. Этому заклинанию она меня не учила, и я вряд ли когда-нибудь смогу сама его повторить, да и не захочу. Несмотря на её слабость, я почувствовала, что голос у меня в голове полнился силой. Словно это была стихия. Мне чудился порывистый ветер, закручивающийся спиралью, отчего волосы на руках становились дыбом, а по позвонкам покатил холодный пот. Мне было до ужаса страшно, да и сердце испуганно затрепетало. Я схватилась за грудь, чувствуя, что не могу вдохнуть. Холод сковал меня. Колени подрагивали, а потом и вовсе подогнулись, земля поплыла перед глазами. Я слышала, как вокруг меня засуетились люди, ощущала далёкие касания чужих рук на моём теле. Но всё это ушло на задний план. Мне чудилось, что свободная я вырвалась из увядающего тела и понеслась, но только не прочь, а сквозь миры. Одни и те же камни, такое же сизое небо над головой повторялись вновь и вновь, пока меня резко не пригвоздило к земле, и я закашлялась от острой боли. Я на месте.
Мутило, голова кружилась, и я не чувствовала ни одной здоровой клеточки своего тела. Боль прошивала насквозь, заставляя выгибаться. Железный вкус крови на губах, хрипы в лёгких и влажная земля под пальцами, которую я неосознанно сжала в кулаках. Разум мутился, но я всё равно упрямо искала нужные слова. Они же, словно бусины в разорванном ожерелье, стремились укатиться прочь в тёмном чердаке моего рассудка.
Я с трудом находила их, чувствуя, как тело начинает неметь.
— Tha cumhachd na grèine agus cumhachd na talmhainn gam lìonadh agus a' slànachadh mo lotan… — выдохнула я из последних сил, чувствуя, как теряю сознание.
Мягкая благословенная тьма окутала меня в своих материнских объятиях. Казалось, я в невесомости, здесь не было ни земли, ни неба, только бесконечность.
— Я раньше тебя не знала, — растворённый в ней бархатистый голос дотронулся до моего слуха.
— Меня раньше и не было, — во мне не было страха, только умиротворение и благодарность. Она полнила меня до краёв, рождая во мне спокойствие и решимость.
— Где моё дитя?
— Она боролась до конца, но так и не нашла способ выжить в одиночку. Часть её всегда будет со мной, я отомщу за неё и выполню её долг!
— Ты мне нравишься… пока живи, — задумчивый ласковый голос усмехнулся, в то время как в район моего солнечного сплетения резко последовал удар.
Я задохнулась от неожиданности и боли, открывая глаза и делая громкий вдох.
Вначале зрение было мутным, но постепенно я стала различать далёкие облака, что плыли на голубом небе.
Небо, как же оно прекрасно!
Ветер обдувал моё влажное лицо, неся с собой аромат свежей травы и солоноватый привкус моря.
С трудом облизнув потрескавшиеся губы, я вновь пошевелилась. Тело было слабым, но острая боль притупилась. Она отошла на задний план, жужжащая и надоедливая, в то время как внутри я начинала полниться силой. Пока неуверенно, словно она осторожно прощупывает почву, но верно.
— Наверное, это магия… — хрипло выдохнув, я прислушалась к чужому голосу, которым отныне говорила.
Как бы ни готовилась к этому моменту, но здоровый скепсис и сомнения умудрились поднять во мне голову. Какая магия?! Но душа, что помнила происходящее и абсолютно чужое тело, возвращали меня к реальности, в которой я лежала на земле, рассматривая абсолютно худую молодую ладонь.
Я любовалась тонкими пальчиками. Да, по ним было видно, что принадлежат они болезному телу. Бледные и обтянутые кожей кости, но они были молоды, а я полнилась силой. Все болезни тела идут от души. Моя абсолютно здорова и сильна, теперь магия постепенно укрепит и это тело. Нужно всего лишь время.
Внезапное ощущение влажности подо мной и ломота в костях напомнили — пора подниматься. Разлёживаться на сырой земле — плохая идея. Кряхтя, словно именно это тело принадлежало шестидесятилетней женщине, я с трудом поднялась и осмотрелась. Земля на моём месте была бурой, напоённой кровью. Проводимый ритуал требовал артефактов, а кровь — лучший из них. Вот только её физическое состояние не могло себе позволить этот энергозатратный обряд, но она пошла до конца.
Практически сразу я нашла тонкий стилет магички, а потом и кожаную сумку со свежим платьем и свёртком; аккуратно завёрнутый в холщовую ткань, на самом дне нашёлся острый кусок скальной породы вместе с тоненьким почти ничего не стоящим колечком.
Взглянув ещё раз на небо и найдя высоко поднявшееся солнце, поняла, что меня скоро хватятся, если уже не хватились, а потому не стала мешкать. Платье тут же поменяла, спрятав на дно сумки окровавленное одеяние. Мало ли, какие слухи могут пойти, мне этого не надо. И так все считали эту девушку слабачкой, которая вот-вот отправится к праотцам, а, следовательно, и считаться с её мнением не стоит. «Моим», — поправила я себя. Моим мнением!
Отныне она — это я. Леди Орлиной верности, магичка из рода Йолайр — Эйлин Йолайр двадцати двух лет, к тому же — забытая жена чёрного дракона. Последнее