Через полтора часа мне приходится спуститься с неба на землю.
— Ксюш, вам я точно не помощница, — Ира крепче сжимает в руке конвексный датчик УЗИ.
Слезы мгновенно накатывают, перевожу взгляд с её лица на выпуклую поверхность устройства, которое она по-прежнему к моему животу прижимает.
Я старалась себя убедить, что жизнь не закончится, если у нас ничего не получится. Но не ожидала получить отказ так быстро. Мы ведь даже не попробовали!
Смесь злости и разочарования такая, словно волны бьют меня об острые пороги реальности. Почему так? Значит, от Андрея я когда-то смогла забеременеть, а сейчас нет?! Быть такого не может!
Дочка — самое дорогое, что есть в моей жизни. Но её отца я и на сотую долю так сильно не любила, как люблю Эда. Он самый лучший…
Отчего такая несправедливость? Так не должно быть!
— Давай мы всё же попробуем, — прошу её настойчиво.
Ира усмехается.
— Ксюш, ты меня не поняла, — сияя лукавой улыбкой, она разворачивает монитор так, чтобы мне было видно экран. И пока я рассматриваю на нем маленькую и уже такую важную фасолинку, продолжает. — Звать счастливого будущего отца, или проревешься до его появления?
Не могу поверить. У меня сердце стучать перестало от шока. От понимания того, насколько я счастлива, мозг поплыл. А может, это гормоны?
— Как ты могла не заметить? — Ира с меня уже открыто смеется.
— Цикл стабилен, — выдавливаю из себя.
Мне в голову не приходило тест делать. Никаких изменений. Первые полгода я частенько проверяла «обстановку», пока Эд не поймал меня «на горячем». Он мне тогда ничего не сказал, но я уловила печаль в его взгляде и не стала больше мучить нас обоих.
— Как будто ты не знаешь о разнообразии клинических случаев. Минус тебе, Ксения Александровна.
— Ни токсикоза, ни слабости, ни… Позовешь моего мужа? — осознаю, что меня сейчас разорвет, если не поделюсь с ним.
С ума сойти можно! Меня так трясет, что в кушетку пальцами левой руки цепляюсь.
Боже…
— Глубже дыши, сейчас приведу.
Ира выходит из кабинета.
Прикрываю глаза, сжимаю ладонью нижнюю часть лица, стараясь не издавать жалобных всхлипов.
Не хватало ещё напугать Эда. Он сейчас как раз кровь должен сдавать.
Касаюсь губами ободка кольца. В тот день, когда он делал мне предложение, я ещё не представляла, насколько счастливой стану.
Невероятно…
— С тобой всё в порядке? — спрашивает мой Даль с порога.
Выглядит очень взволнованным. Непривычное для него состояние.
Он привык всё и всегда контролировать. Держать руку на пульсе. Решать глобальные и не очень проблемы.
Мой муж может всё. Глядя в его глаза, вижу миллионы пролетающих в его голове мыслей. Он ищет причину моего слезливого состояния и уже решает её в своей голове сотнями тысяч разных способов.
— Да-да, всё хорошо. Я хочу, чтобы ты со мной побыл. Тебе нужно кое-что увидеть.
Он смотрит на меня вопросительно, дескать, ты опять собралась заумные речи вести на своем непонятном языке?
Вообще-то, он притворяется и во многом уже сам разбирается не хуже меня.
— Проходи, — поторапливаю его.
Важное признание уже кончик языка прижигает, мне не терпится ему сообщить.
В два шага преодолев разделяющее нас расстояние, становится рядом.
Подвигаюсь, освобождая для него место на краю кушетки. Эд без слов понимает намек.
Он вглядывается в монитор, а я в него самого взглядом впиваюсь.
Чудо. Он сейчас увидит самое настоящее чудо!
Мне хочется сесть рядом и обнять его, но приходится лежать, чтобы он мог насладиться зрелищем.
Затаив дыхание, тянусь ладонью поближе к нему.
Его взгляд прикован к экрану, но каким-то магическим образом он чувствует и обхватывает мои пальцы своими.
Ира приступает к работе.
Впитываю в себя каждую эмоцию Эда. Недолго он хмурится, после чего распахивает свои глаза шире. Не произносит и звука.
Изумительное ощущение — считывать осознание на его лице. Ни с чем не сравнимый момент. Ради таких стоит жить.
Ни я, ни Ира ему не мешаем. Не комментируем. Молчим.
Через несколько десятков секунд он поворачивается ко мне.
— Это то, о чем я подумал?
Мне кажется, или его голос изменился?
Перестаю сдерживаться. Часто-часто киваю и плачу.
Какая же я дура! Не было никаких изменений? Как я могла не заметить постоянную сырость?
Он крепче сжимает мои пальцы. Слишком крепко, сейчас это уместно.
— Я вас могу оставить, или хотите сердечко послушать?
Кажется, Ира попала в тот узкий круг лиц, кто сумел удивить моего мужа. Он, конечно же, выбирает второй вариант.
— Шесть — семь недель. Всё отлично, — сообщает, перед тем как приступить к главному.
Гулкие учащенные удары вызывают спазм в горле. Нельзя быть счастливее, чем я в этот момент. Больше уже некуда. Сердце обливается нежностью, когда я смотрю на любимые, так хорошо мне известные широкие плечи.
Я могу проявлять слабость сколько угодно. И плакать, и смеяться, и доводить его до исступления. У Эдуарда такой вольности нет. Он все держит в себе. Поначалу я обижалась, хотела, чтобы он со мной всем делился, а потом поняла, что так быть не может.
Он не тот человек.
Вот и сейчас он не позволяет себе лишних эмоций. Наедине да, но не перед Ирой.
Мы не меняемся по щелчку пальцев, зачастую вообще не меняемся.
Мне по-прежнему страшно, если я слышу крики, пусть даже не имеющие никакого ко мне отношения. Невольно в памяти всплывают моменты из прошлого. Да, я боюсь. Но если Эд рядом, этот страх улетучивается так же быстро, как и зарождается.
Моя вера в него безгранична. Если мне понадобится помощь, он всегда защитит. От всего.
Как только Ира нас оставляет наедине, он ловко перетаскивает меня к себе на колени.
— Гель. У меня живот в геле. Я твою рубашку испачкала, — шепчу ему в шею. Родной запах даже сейчас успокаивает.
Меня потряхивает. Он крепче к себе прижимает, не обращая внимания на мои слова.
— Спасибо тебе, моя маленькая, — целует в макушку. — Спасибо за то, что сделала меня самым счастливым.
* * *
Год спустя…
Ангелина
— Павел Эдуардович, сегодня ты мой!
Сейчас ещё рано. Мама и папа спят. А братик расплакался.
Он вообще очень часто плачет, особенно по ночам. Хочет, чтобы мама носила его на ручках.
Сначала я на него очень злилась и обижалась. Он забирал себе всё-всё мамино время. А теперь он подрос и уже не кажется мне таким вредным.
Услышав мой голос, Паша затихает. Открывает глазки пошире и смотрит по сторонам.