— Ты же слышала отца, дочь моя. Всё уже решено. Это не только его решение — семья Геловани тоже дала своё согласие на ваш брак. Они уважаемые люди, и это союз, который укрепит нас всех.
— Но мы же даже не любим друг друга! — восклицаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Да какое там любить. Между нами вообще ничего общего нет, кроме того, что мы друг друга на дух не переносим. Он холодный, надменный, а я... я просто не могу представить себя рядом с ним.
Мама улыбается мне той самой успокаивающей улыбкой, которую я ненавижу, потому что за ней скрывается полное безразличие к моим чувствам.
— От ненависти до любви один шаг, моя дорогая. Быть может, это и есть твоё настоящее счастье. Кто знает, как повернется жизнь? Время покажет.
— Но я не хочу так! — хочется мне кричать и топать ногами, как маленькой, но воспитание не позволяет. Я сжимаю кулаки, глядя на проносящиеся мимо машины. — Отец же обещал, что если я всё буду делать, как он говорит, то смогу выйти замуж по-настоящему любви. По-своему выбору!
— Ты же знаешь наши традиции, — отвечает мама, и в её глазах мелькает грусть, но она тут же прячет её за ещё одной фальшивой улыбкой. — Сейчас или чуть позже — наш папа всё равно сделает так, как нужно ему. Он заботится о нашем будущем, о семье. Тем более Дамир — хороший мужчина, как и вся его семья. Породниться с ними — большая честь и для тебя, и для всех нас. Это поднимет наш статус, откроет двери.
— Ну и выдавали бы свою Мадину, — огрызаюсь я, чувствуя злость и обиду. — Она сохнет по нему с малых лет, обожает его, как идиотка. Пусть она и выходит за него, если это такая честь!
Мама вздыхает, но не отвечает. Машина продолжает мчаться по улицам, а я думаю о том, как бы всё изменить, но знаю: в нашем мире традиции сильнее желаний. Особенно желаний девушки.
— Я, быть может, и сделала бы так, — продолжает мама, её голос мягкий, но непреклонный, как будто она пытается утешить, но на самом деле просто констатирует факт. — Но Дамир ясно дал понять, что готов видеть в качестве жены только тебя. Он настаивал на этом, говорил, что ты — идеальный выбор для него и его семьи.
— Да в жизни не поверю, что он такое заявил! — восклицаю я, чувствуя, как кровь приливает к лицу от возмущения. — Он всегда лишь кривился при каждой нашей встрече. Только и может, что быть надменным, холодным, и говорить гадости, как будто я какая-то пустышка. Как он может хотеть меня? Это абсурд!
Мама пожимает плечами, её взгляд устремлён вперёд, на дорогу, где машины сливаются в бесконечный поток.
— Спросишь у него при встрече, так это или нет. Мне врать нет смысла, дочь моя. Я передаю лишь то, что слышала от отца и от них самих. — Она замолкает, и мы продолжаем ехать в тишине, нарушаемой только гудением мотора и шорохом шин по асфальту. Я смотрю в окно, пытаясь успокоить бурю в груди, но мысли крутятся вокруг этого ненавистного имени — Дамир Геловани.
— И слова ему не скажу. Никогда! — наконец произношу я, и в моём голосе звучит решимость, смешанная с горечью. — Буду той самой желанной женой, что и слова против не скажет, да при этом ничего и не сделает. Просто буду сидеть, как кукла, улыбаться и молчать, пока он не поймёт, что ошибся. — Я даже представляю эту картину: себя в роскошном платье, с фальшивой улыбкой, а он — надменный, как всегда, пытается командовать. И на душе становится чуть легче, словно я нашла способ отомстить, не нарушая традиций.
Мама вздыхает, качая головой, и в её глазах мелькает что-то вроде беспокойства.
— Ох, твои подружки явно на тебя плохо влияют. С их идеями о свободе и самостоятельности. Ну ничего, выйдешь замуж, там и не до них будет. Вся в заботах будешь: дом, муж, дети. Это и есть настоящая жизнь для женщины.
— Какие ещё дети? — переспрашиваю я, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. Неужели это правда? Неужели они планируют всё так далеко?
— Как какие? — удивляется мама, поворачиваясь ко мне. — Ты что же думаешь, что брак — это просто формальность? Такая семья, как Геловани, долго наследников ждать не будут. Минимум через год уже потребуют потомство. Таковы традиции, дочь моя. Они хотят продолжения рода, укрепления семьи.
Это что же… мне для этого надо будет… Ну нет! Я в жизни к этому мужлану не подойду ближе чем на сто метров. Пусть этот Дамир Геловани сам себе наследников ищет где-нибудь в другом месте. Я не буду его игрушкой!
Глава 3
Мы подъехали к свадебному салону — огромному, сверкающему зданию с витринами, полными белоснежных платьев, как будто из сказки. Но для меня это место казалось клеткой, где традиции и ожидания семьи сжимают воздух, делая его густым и удушающим. Мама, не тратя времени, выскочила из машины первой, её каблуки стучали по тротуару с энтузиазмом, который я не могла разделить.
— Ну же, дочь моя, не медли! Сегодня мы найдём тебе идеальное платье. Дамир Геловани заслуживает королевы на своей свадьбе! — воскликнула она, хватая меня за руку и втаскивая внутрь.
Салон встретил нас запахом свежих цветов и лёгким ароматом парфюма, смешанным с нотками новой ткани. Повсюду расположились платья: пышные, с кружевом и стразами, висящие на манекенах, как призраки невест. Продавщицы в элегантных костюмах суетились вокруг, предлагая шампанское и улыбки, но я чувствовала себя чужой в этом царстве иллюзорного счастья. Мама же, как вихрь, носилась по залу, её глаза горели азартом. Она хватала одно платье за другим, прикладывая к себе перед зеркалом, хотя это было моё платье, не ее.
— Смотри, это! — она поднесла ко мне белое кружевное чудо с длинным шлейфом, украшенным жемчугом. — Оно подчеркнёт твою фигуру, сделает тебя неотразимой. Дамир просто не сможет отвести глаз! — Я стояла неподвижно, как манекен, пока она кружила вокруг меня, поправляя невидимые складки. Внутри всё кипело: как она может так радоваться этому фарсу? Это не моя свадьба, а их договор, их традиция.
— Мама, мне не нравится, — пробормотала я тихо, но она отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Глупости! Ты просто нервничаешь. Подожди, примерь это. — Она сунула мне в руки другое платье — с открытой спиной и множеством оборок, символизирующее "чистоту и покорность", как