Под нежные, обволакивающие звуки скрипки мы вышли на улицу. Всё вокруг было словно в тумане — мельтешение фотографов, суета провожающих, розовые шарики, стремящиеся ввысь...
Мы сделали пару снимков на фоне больницы, запечатлевая этот момент, а потом меня огорошило новое открытие, заставившее моё сознание споткнуться: нас ждал не скромный такси, а шикарный лимузин.
Каким образом его пропустили на территорию закрытого медицинского учреждения — я даже не могла представить, но он стоял там, блестя на солнце, как что-то нереальное, вышедшее из грёз.
В просторном салоне, обитом дорогой кожей, мы остались одни. Родители, словно повинуясь негласному приказу, сели в следующую машину, оставляя нас втроем — меня, Стаса и нашу крошку, готовую к новой жизни.
— Эльчонок, — прошептал Стас, глядя на нашу дочь с благоговением. — Какая же она красивая... Вся в тебя.
Я сидела, не зная, что сказать, слова отказывались повиноваться. Всё происходящее казалось мне какой-то сказкой, невообразимой и прекрасной.
— Стас, это всё как вообще? — наконец выдавила я, с трудом находя голос. — Меня такси ждёт...
— Никаких такси, — перебил он, мягко, но твёрдо, не допуская возражений. — Мои девочки будут передвигаться только с комфортом, достойным принцесс.
— Но... — начала я, даже не зная, чему именно хотела возразить, что ещё можно было сказать.
— Никаких «но», Эль. Я обо всём позаботился, продумал каждую мелочь.
— А куда мы едем? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри растёт тревога, смешанная с любопытством.
— Домой, — с улыбкой ответил он. — К нам домой. Ты только не ругайся сразу, хорошо? Сначала всё посмотри. Давай так: если тебе не понравится моё предложение, я куплю вам с Верочкой любую квартиру в городе. Любую, какую выберешь, без ограничений.
Дом...
Когда-то это место было моим уютным миром, прибежищем, где каждая стена хранила отголоски счастья.
Но теперь мысль о возвращении туда вызывала лишь пронзительную, острую боль. Именно там Стас предал меня, там рухнули мои мечты, обратившись в прах.
Там я впервые ощутила, как это — быть раздавленной предательством, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на осколки.
С замиранием сердца я смотрела, как медленно, словно нехотя, открываются кованые ворота, и передо мной предстаёт картина, по которой я, как оказалось, скучала до боли в груди.
Широкое крыльцо, ухоженные, пышные хризантемы в кадках, раскидистые герани в кашпо, мерцающие фонарики, выстроившиеся вдоль извилистых дорожек, и идеально ровный, изумрудно-зелёный газон, ласкающий взгляд.
Всё это выглядело так знакомо, до дрожи, и одновременно совершенно иначе, словно я оказалась в параллельной реальности. Я не была здесь несколько месяцев, и, вопреки всем ожиданиям, мои растения выглядели ухоженными, пышущими жизнью, словно у дома была заботливая хозяйка, неустанно следящая за ними.
— Я больше не хочу здесь жить, Стас, — сказала я тихо, когда мы остановились у самого крыльца, и слова эти, полные горечи, едва вырвались из меня.
Он лишь улыбнулся, и, не сказав ни слова, не произнеся ни звука, направился прямиком к дому, уверенным шагом.
Широкая, массивная дверь распахнулась, открывая просторную прихожую, которая была совершенно не похожа на ту, что я помнила, хранившуюся в глубинах моей памяти.
Всё внутри изменилось до неузнаваемости.
Современный дизайн, искусно продуманное сочетание белого и зелёного, холодный блеск мрамора и теплота натурального дерева…
Именно такие интерьеры я когда-то сохраняла на своём планшете, листая страницы в интернете, мечтая о доме нашей мечты, о воплощении эстетики и уюта.
Тогда мы только купили этот дом, и в нём уже была готовая отделка, не требующая немедленных вмешательств. Ремонт постоянно откладывался, да и времени хронически не хватало, растворяясь в бытовых заботах.
Но по вечерам я любила рассматривать красивые интерьеры в интернете, погружаясь в мир фантазий, и показывала понравившиеся варианты Стасу, смеясь, что когда-нибудь у нас будет так же, наивно веря в это.
Теперь, стоя в обновлённой прихожей, я вдруг почувствовала, что попала в одну из тех самых картинок, воплотившихся в реальность. Всё вокруг было идеальным, словно сошедшим со страниц модного журнала. Светлые стены, контрастирующие с тёплым деревом, мягкое, рассеянное освещение, создающее неповторимый уют.
Я провела рукой по гладкой мраморной поверхности консоли, замечая, как каждая деталь была продумана до мельчайших нюансов, свидетельствуя о кропотливой работе.
В гостиной тоже всё изменилось, до неузнаваемости. Там, где раньше царила строгость и лёгкая холодность, теперь уютно обосновался настоящий комфорт. В камине тихо потрескивал огонь, наполняя пространство живым теплом и особым, почти домашним шёпотом, словно дом дышал.
— Эль, я всё переделал, — голос Стаса, прозвучавший рядом, вырвал меня из глубоких раздумий. Он стоял, напряжённо следя за моей реакцией, словно ожидая приговора. — Каждую комнату до единой. Прошу тебя, не уезжайте с Верой в город. Тут свежий воздух, твои цветочки… Я их поливал, между прочим, заботясь о них.
Я молчала, не зная, что сказать, слова застряли в горле. Его слова звучали искренне, без фальши, и, оглядываясь по сторонам, я понимала, что всё это сделано с одной лишь мыслью о нас, о нашем благополучии.
— Здесь стало красиво, — тихо выдавила я, продолжая разглядывать детали интерьера, которые раньше существовали только в моих мечтах, недоступные.
— Здесь вам будет удобно, — настаивал он, не спуская с меня пристального взгляда. — И если ты разрешишь, я бы пожил с вами. На первом этаже есть гостевая…
Жить со Стасом мне вовсе не хотелось, эта мысль вызывала внутреннее сопротивление. Но я прекрасно понимала, что одна с Верой я просто не справлюсь, силы мои были на исходе.
И, если быть честной с самой собой, нам действительно лучше было бы здесь, чем в городе, полном шума и суеты. Свежий воздух, простор, всё для малышки — всё это было невероятно важно для её здоровья и развития.
— Я не знаю… Это ведь и твой дом тоже… — пробормотала я, избегая его взгляда, не решаясь встретиться с ним глазами.
— Уже нет. Я переоформил его на тебя, — спокойно, без тени сомнения, ответил он. — Теперь он только твой. Выгонишь — уйду. Но не далеко. В машине буду жить у ворот…
Стас смотрел на меня с такой решимостью, с таким непоколебимым намерением, что я поняла — он не шутит, его слова были не пустыми. Его речь была полна уверенности, но в ней сквозила и какая-то тихая, почти безмолвная мольба.
Я растерялась. Всё это было так неожиданно, так стремительно, что я не успевала