Резанов понял, что дальнейшие уговоры были бы пока бесполезны.
– Да несколько дней. Надобно торопиться поспеть Сибирь до осенней распутицы проехать, «Авось» готов?
– Куды там! Далеко не готов.
Резанов вспыхнул.
– Как так, Александр Александрович? За восемь месяцев не справиться такое суденышко построить? Это же возмутительно!
– Возмутительнее пожалуй то, ваше высокопревосходительство, что у промышленников, которые ваш «Авось» строят, топоры от слабости в руках не держались. Ну, может быть, люди наберутся теперь сил на ваших харчах и дело пойдет поскорее.
Резанов встал.
– Пойду посмотрю.
– Посмотри, батюшка. А я тут тихо напьюсь. На радостях, что душу вам открыл и на вольную волю скоро выпрошусь.
На верфи топоры постукивали вяло. Остов небольшого корабля был вчерне готов, но главная работа была впереди. Объяснив, что корабль нужен ему до зарезу, Резанов попросил промышленников поторопиться.
– Ладно, ваше высокопревосходительство, для тебя поторопимся. Спасибо тебе, что пишу привез.
Резанов принялся ходить и думать. Благодаря задержке с постройкой «Авося» все его планы рушились. Он рассчитывал пробыть в Ново-Архангельске много пять дней, плыть на обоих кораблях в Охотск и наблюсти там за их вооружением с тем, чтобы они под командой Хвостова и Давыдова двинулись на Японию одновременно с его отъездом в Петербург. Он успел бы проехать Сибирь до осеннего разлива рек, к декабрю был бы в Петербурге, весною выехал бы обратно и к осени был бы уже в Калифорнии. Так он обещал Конче. Теперь все менялось. Какой тяжелый удар это будет для нее! Да и ему самому куда как тяжело было подумать о затягивающейся разлуке так уже ему не хватало Кончи!
Или отказаться от намерения наказать японцев до следующего своего приезда, идти без замедления теперь же на «Юноне» в Охотск и спешить оттуда в Петербург? Мысль эта была очень соблазнительна, но он не дал ей завладеть собою. Он во что бы то ни стало должен привезти в Петербург сообщение о посылке карательной экспедиции, имевшей целью добиться от Японии силою того, чего он не мог добиться от нее добром и миром. С таким сообщением легче будет рассказать государю о понесенной неудаче. Но в таком случае пока достроят «Авось», пока он на нем дойдет до Охотска, пока нарядит корабли в экспедицию и пока он сам снарядится для путешествия через Сибирь пройдет добрых три месяца, выехать из Охотска удается дай то Бог в октябре и труднейшую часть пути через самую глухую часть Сибири с ее осенней распутицей придется проделать в самое неблагоприятное время года. Скверно, скверно, что и говорить. Ну, да счастье до сих пор вывозило, Бог даст вывезет и теперь. Главное, было бы здоровье для тяжелого путешествия, а его теперь – сколько угодно. В Калифорнии он сильно поправился, нервы пришли в полный порядок, он чувствовал себя бодрее, чем когда-либо, и способным на всякие подвиги. Да и в конце концов, что за подвиг с его средствами и властью, с возможностью обставить путешествие полным комфортом, проскакать пять тысяч верст, пусть даже в бездорожье, до Иркутска, а там уж он почти и дома. Он будет гнать и в хвост и в гриву, сокращать елико возможно остановки в городах. Так он нагонит потерянное время и приедет в Петербург не Бог весть с каким опозданием. Да, так он и поступит. Восстановив ходьбой утраченное душевное равновесие, Резанов вернулся в свою избу и, чтобы положить конец всяким колебаниям, послал за Хвостовым и Давыдовым. Те, собравшись кутнуть с Лангсдорфом по случаю приезда, чертыхнулись, но поспешили явиться.
– Вот что, господа, – сказал Резанов. – Задержка с «Авосем» спутала все мои расчеты. Надумал по-новому так. Буду дожидаться здесь, покуда «Авось» будет готов. На нем Гаврил Иванович доставит меня в Охотск. А вы, Николай Александрович, передохните недельку, ведите «Юнону» в Охотск и ставьте ее на нашу верфь, чтобы привести ее в полную боевую готовность. По приходе нашем в Охотск, мы сделаем то же с «Авосем». Затем вы на обоих кораблях двинетесь к Курильским островам, занятым японцами, уничтожите их поселения, захватите продовольственные склады и доставите вместе с пленными сюда в распоряжение Александра Александровича. Этим миссия ваша и закончится. Главная цель этого выступления – показать японцам силу России, дав ей понюхать русского пороха.
Лейтенанты оторопели.
– А позвольте спросить ваше высокопревосходительство, – сказал Хвостов, – сей приказ о военных действиях против Японии исходит от государя императора?
– Да, в лице его полномочного представителя в сих водах и крае. Пред отплытием из Охотска в Русскую Америку я докладывал государю о сем моем намерении наказать Японию. Находясь долгое время вдали от русских берегов, ответа еще не имею. Нисколь не сомневаюсь, что его величество изволит вполне апробировать мои действия. Ответственность за них я беру всецело на себя.
Резанов встал и поочередно пожал офицерам руку.
– Пользуюсь сим случаем, чтобы поблагодарить вас, господа, за вашу отменную службу. Не в пример иным офицерам, вы делаете честь русскому флоту на сей далекой окраине. По приезде в Петербург, я лично доложу о вашем служебном рвении государю императору. Вас ждут повышения и иные знаки монаршего внимания. Мой приказ касательно военных действий против Японии будет подтвержден вам в письменной форме.
Лейтенанты рассыпались в благодарностях и откланялись. Но, выйдя от Резанова, они еще раз чертыхнулись. Идти громить японцев без явной причины им вовсе не улыбалось. Лангсдорф разделил их мнение. Забыв все доброе, что Резанов сделал для него, и вспомнив все свои мелкие обиды, немец стал накаливать себя против него и накануне ухода «Юноны» пошел с ним объясняться.
– Что скажете, доктор? – спросил Резанов, заметив его взбудораженный вид.
– Я слыхал, «Юнона» уходит завтра в Охотск, – начал деловым тоном Лангсдорф. – Я хотел бы на ней вернуться.
Резанов посмотрел на него с удивлением.
– Вот как? Вы собираетесь столь неожиданно оставить службу у меня? Чем вы недовольны?
– Всем! – Вдруг крикнул Лангсдорф. – Вы таскаете меня с собой, как вещь, и я никогда не знаю, куда и когда вы потащите меня дальше. Это мешает моим научным занятиям. Приехав сюда, я полагал, что через несколько дней мы выедем в Петербург. Теперь, оказывается, вы отложили ваш отъезд и думаете возвращаться через Сибирь осенью и ранней зимою.
– Да. Так складываются дела. И помощь ваша в этот переезд, связанный с большими трудностями, может оказаться особенно необходимой для меня.
– Вам придется обойтись без нее, – категорически объявил доктор. – Переезд через Сибирь в такое время года я считаю безумием и разделять его я не намерен.
– Вы забываете, что по договору