— Он такой большой, — наконец — то выдавливаю я из себя с громких всхлипом. — Как я смогу удовлетворить тебя, если он ни за что не поместится во мне? — объясняю я ему, готовая к тому, что он сейчас прогонит меня прочь.
— Не плачь, — вдруг убирает он мои ладони от заплаканного лица и нежно целует меня в губы. — Аллах всё предусмотрел в своей милости, и если ты создана для меня, то всё поместится, — смеётся он.
— Правда? — не верю я ему, бросая взгляд на его стоящий вертикально член.
Такой огромный. Толстый. Длинный.
— Доверься мне, всё будет хорошо, Полина, — называет шейх меня по имени и нежно кладёт меня на спину, в шёлковые покрывала и атласные подушки. — Раз уж ты начала этот танец, то ты должна довести его до конца, — шепчет он мне, и, присев между моих разведённый бёдер, резко рвёт на мне резинку моих тонких стрингов.
Я даже не успеваю опомниться: так быстро.
— Так это и будет, — шепчет на ухо мне мой шейх, стягивая с себя футболку и наваливаясь на меня всем своим стройным хищным телом. — не бойся, бейби, я же проделывал это миллион раз до этого. У всех моих жён и наложниц я был всегда первым, — ухмыляется он, и я чувствую его тонкие пальцы у себя между ног.
Как приятно. И сладко… И томительно.
Я прикрываю глаза и тихо всхлипываю от неожиданного удовольствия, и мой первый мужчина хрипло шепчет мне:
— Вот видишь, Полина, тебе уже хорошо. А будет ещё лучше. Ты уже готова, моя маленькая птичка. Моя крошечная пэри, — протискивает осторожно он всё дальше и дальше свои пальцы между моих губок, мокрых от неутолённого первого желания.
Подушечка его пальца скользит дальше, находит мой набухший клитори очень осторожно начинает ласкать его, пока его губы скользят по моей груди, нащупывают мой заострившийся сквозь тонкую ткань сосок и посасывают его. Нежно прикусывают.
И я вскрикиваю от невероятных ощущений во всём моём теле. Особенно там — внизу моего животика, где волшебные пальцы делают свою работу, рисуя на мне узоры, доводящие меня до исступления.
И вот мне кажется, что я готова. Точнее, я полностью в этом уверена. Я понимаю, что если сейчас он не войдёт в меня, не порвёт своим огромный восхитительным членом, то всё это было напрасно.
И здесь я очутилась совершенно напрасно…
— Войди в меня, хочу, хочу, хочу, — в исступлении шепчу я пересохшими губами, подталкивая выше свою попку.
— Не торопись, бейби, — хрипло шепчет он мне и накрывает мой рот своим: сладким глубоким засосом. Проталкивает свой язык так глубоко в меня, что я начинаю задыхаться.
От счастья и желания.
— Готова, бейби? — с лёгкой улыбкой на затуманенном лице спрашивает он меня, и я даже не успеваю кивнуть в ответ, как огромный тупой предмет обжигает меня между ног.
Проталкивается всё дальше. Взрывает меня. Рвёт напополам.
И я кричу от боли. Как кричали в этой пустыне тысячи женщин до меня, когда заканчивали свой самый древний первородный танец на штыках у своих хозяев.
Боль не прекращается, а только нарастает, и мой шейх входит в меня яростными толчками, сотрясая всё моё крошечное тело.
Мне больно. Мне сладко. Моё тело плачет и стонет, но боевое орудие, которое вонзают мне между ног, в моё мягкое сочное тело, наконец-то меняет мою сущность.
Превращает меня во взрослую женщину.
— Ну вот и всё, — отваливается на спину мой господин, и блаженно прикрывает глаза.
— Тебе понравилось? — с тревогой спрашиваю я его, наклонившись над его прекрасным лицом.
Он открывает один глаз и начинает хохотать в ответ.
— Ну конечно понравилось, моя бейби! Твоя киска такая маленькая, тесная и сладкая, что мне в ней было так хорошо и тесно, что я закончил намного, намного раньше обычного, — кладёт он мне свою ладонь на лобок, и тепло разливается по моему телу. — Ты знаешь, что у нас в семье есть поверье: если девушка забеременеет в первую же брачную ночь, то она станет первой женой шейха, — очень внимательно смотрит он на меня.
И я только счастливо улыбаюсь в ответ.
И качаю головой.
Хотя, конечно же, всё это я знаю: мне рассказал об этом Салим, и мы специально выбрали с ним самый благоприятный день для зачатия. И для того, чтобы мне наконец-то стать настоящей женщиной.
— Какая волшебная традиция, — шепчу я, забираясь на своего шейха верхом, и хотя всё моё тело саднит и ноет, я трусь своей мокрой от крови и сока киской об его могучий жезл, мгновенно начинающий твердеть под моими ласками. — Пусть эта ночь длится как можно дольше, — шепчу я, насаживая себя на огромный разбухший фаллос, сажусь на него до самого конца, содрогаясь от боли и ещё сладкого неявного томления, начинающегося просыпаться во мне…
Руки моего мужа крепко держат меня за попку, вгоняя в меня всё глубже и глубже своё орудие любви, и я, запрокинув голову, сморю на распростёртое надо мной небо аравийской пустыни, усыпанное бриллиантами звёзд.
Я не знаю, увижу ли я когда-нибудь снова свою страну и своего отца, но я знаю, что здесь и сейчас я обрела свой дом… Мой шейх замирает, пронзая меня до самого горла своим огромным штыком, и я чувствую тепло его семени, выплёскивающегося в меня…
Эта ночь бездонна. Бесконечна. Как распростёртый надо мной чёрный бархат, и я теряю счёт времени и сколько раз мой шейх входит в меня в эту ночь, не в состоянии расстаться со мной и на пару минут.
— Какая ты страстная, бейби, — шепчет он мне снова и снова, входя в меня, — как горная козочка. Со мной так давно такого не было, — и я ему верю…
Мы прилетаем в аэропорт: я одетая в самую дорогую брендовую одежду придерживаю чёрные очки, скрывающие пол-лица, чтобы никто из журналистов не смог определить кто я. А ещё я непроизвольно придерживаю рукой свой заметно округлившийся под просторной одеждой животик, где я ношу своих первенцев.
Которых мы зачали с моим любимым в ту самую незабываемую мою первую ночь. Нашу первую ночь любви.
Рядом со мной, за моей спиной, стоит могущественный и один из самых богатых шейхов Ближнего Востока. Мой муж. Мой любимый. И сегодня он наконец-то познакомится с моим отцом. И будущим дедушкой своих сыновей.