— Что-то случилось, мой повелитель? Жено сегодня не в настроении, да и вы, похоже, тоже. Можно подумать, мы тут на поминках.
— Любопытно, что ты об этом заговорила, — произнес Константин. — Я тут как раз размышляю над смертью кое-каких людей несколько лет назад. Ты знала, что супруга твоего друга Оливера Сандерса, более известного в последнее время под именем лорда Сильверстоуна, умерла четыре с половиной года назад при родах?
— Да, я читала об этом в английских газетах, — с грустью пробормотала Теодора. — Это разбило мне сердце, мой повелитель, поверьте мне. Эта несчастная девочка… она была очаровательна, а он сходил по ней с ума. Наверняка эта потеря была для него страшным ударом.
— Я бы сказал, что для него было большим разочарованием то, что он не успел рассказать ей о своем благородном титуле. Но с тобой я хотел поговорить не об этом, Дора. Что там происходит с Сандерсом мне абсолютно безразлично.
Одним движением правой руки юноша отодвинул подальше пистолеты, чтобы они не помешали ему поставить на стол локти и посмотрел на Теодору поверх переплетенных пальцев.
— Почему ты мне не сказала, что мать миссис Сандерс звали Рианнон?
— О чем вы… — начала было Теодора. Судя по ее выражению лица, она едва ли удивилась бы больше, если бы он спросил почему она не сообщила ему о чьем-нибудь росте или цвете волос. — Мой повелитель, мне и в голову не пришло, что это может быть…
— А должно было прийти. Ты должна была быть моими глазами, Дора. Я полагал, что именно в этом состоял наш уговор: ты — моя правая рука, лучшая из моих шпионов, в обмен на мою защиту.
— Но я никогда не… я ничего от вас не скрывала, мой повелитель, ни о деле Сандерсов, ни о каком-либо другом. Шесть лет назад в том ирландском замке произошло столько всего, что я подумала, что некоторые детали о жившей там семье не столь важны.
— Грубейшая ошибка, если тебе интересно мое мнение, — заверил ее Константин. — Ты даже представить себе не можешь насколько бы все изменилось, сделай ты свою работу как подобает.
Теодора открыла рот, не зная, как реагировать. Наконец, поняв, что ее патрон не собирается продолжать, неуверенно шагнула к столу.
— Мне очень жаль, мой повелитель. Я по-прежнему не понимаю в чем состоит моя ошибка, но, умоляю, не ставьте мне ее в вину. Вы знаете, что я всегда делала все, чтобы вы были довольны, даже когда дело касалось не очень благовидных поступков. Я вам гарантирую, что это последний раз, когда я вас разочаровываю.
— А, в этом я не сомневаюсь, — ответил князь. — Я уже говорил тебе, что наступает эпоха перемен. Так что лучше мы займемся этими самыми переменами.
— Разумеется, — согласилась Теодора, улыбнувшись через силу. — Всего через неделю я буду принадлежать вам. Без сомнения, наше первое Рождество в качестве мужа и жены…
— Боюсь, ты меня не поняла. Ты — одна из тех вещей, которые следует изменить.
Теодора снова умолкла. Улыбка медленно сползла с ее лица, а в глазах появилась растерянность, превратилась в неверие, а потом и в страх.
— Мой повелитель? Это означает, что перед бракосочетанием вы желаете получить еще одно доказательство моей…?
— Я не собираюсь на тебе жениться, Дора. Ты мне больше не нужна. Помимо уже упомянутых промахов с твоей стороны, в последние пару дней я кое-что выяснил, что изменило мои планы, — он взглянул на взволнованную Теодору и продолжил: — Я и ты проделали долгий путь, но отныне каждый пойдет своей дорогой. Желаю удачи, дорогая.
Воцарилось длительное молчание. Где-то там, в ночи, за туманами, колокола Нотр-Дам-де-Пари глухо отбивали удары. Наконец, девушке удалось выговорить:
— Вы… вы не можете говорить такое всерьез… после всего, что я для вас сделала!
— Ты собираешься припомнить мне каждое свое поручение и ждать пока тебя за них похвалят как верного пса? По-моему, это не очень элегантно с твоей стороны, не так ли?
— Я лгала ради вас! — почти выкрикнула побледневшая Теодора. — Я подвергалась опасности тысячу раз ради вас! Я крала ради вашего удовольствия, обманывала сотни людей, дабы получить то, что вы желали… Ради всего святого, я отказалась от самого важного для меня, того, чего я хотела больше всего на свете лишь для того, чтобы служить вам!
В ее глазах стояли слезы. Когда она ухватилась за край стола, Константин заметил, как дрожат ее руки.
— Я пожертвовала ради вас всем! Если вы лишите меня этого, того, кем я являюсь рядом с вами, у меня не останется ничего! Лучше бы вы никогда не вытаскивали меня из той дыры, в которой я родилась!
— Я не раз подумывал об этом, хотя я и рад, что мне не пришлось самому тебе об этом говорить. Ты знаешь, что для меня преданность — прежде всего, Дора…
— Так в чем я тогда провинилась перед вами? — воскликнула она. — Скажите, что я такого ужасного сделала за последние годы, что вы решили покончить с нашей историей росчерком пера?
— Хочешь, чтобы я освежил тебе память, рассказывая о Новом Орлеане?
Услышав такое, Теодора замолчала. Щеки залились густым румянцем, тем не менее, когда она, наконец, заговорила, голос звучал вполне уверенно и спокойно.
— Мы же решили вести себя так, словно этого не было. Именно вашей идеей было забыть об этом навсегда, и вы знаете, что я никогда не пыталась вновь приблизиться к…
— Если бы ты это сделала, оно все равно ничего бы тебе не дало, — абсолютно спокойно заверил ее юноша. — Ты удивишься, узнав, насколько коротка мужская память. Обычная зарубка на спинке кровати, какой бы глубокой она ни была, не делает тебя незабываемой. Более того, боюсь, ты еще не поняла, но… — он внимательно посмотрел на нее, — ты начинаешь стареть.
С этими словами, не обращая внимания на реакцию девушки, Константин тронул колокольчик на столе. Жено моментально вернулся, но на этот раз не один: его сопровождали двое слуг, которые остановились по обе стороны двери.
— Мисс Стирлинг уже уходит. Пожалуйста, проводите ее до улицы, чтобы убедиться, что с ней ничего не случится: по ночам туман небезопасен.
— Мой повелитель, — снова прошептала Теодора. Слуги схватили ее за руки с обеих сторон и повели к двери. — Мой повелитель, пожалуйста, не делайте этого! — Воскликнула она. — Пожалуйста!
Даже не потрудившись ответить, молодой человек вновь откинулся на спинку кресла. Женские крики ни малейшим образом