— Ну, ты же в отпуске… — растеряно протянул Вел. — Вот с Асей и повидаешься.
— Вел! — тихо прорычал я, и до ушастого недоразумения, кажется, начало доходить, что я не в восторге от открывшейся перспективы. — Я же, кажется, говорил, что Гретхен завтра на работу надо!
— Ах, это! — его посмурневшая, было, мордочка снова просияла. — Так мы с тобой вдвоем полетим, а она пускай свои дела улаживает.
Мне совсем поплохело, когда представил реакцию любимой сестренки на то, что ее лишили приключения. А в том, что Гретхен относится ко всему происходящему, как к грандиозному приключению, я не сомневался. Отними у ребенка конфетку… Вот только данный конкретный ребеночек в подобном случае превращается в неуправляемый торнадо.
Как назло, именно в этот момент по лестнице застучали ее шаги. Видимо, не найдя Вела наверху, она решила, наконец, проверить кухню. Я сгреб эльфа за грудки и, скроив свирепую рожу, прошептал.
— Скажешь ей хоть полслова о том, что мы утром улетаем — придушу собственными руками.
Вел изумленно захлопал глазами, а потом отчаянно закивал. Дошло, значит.
— Вот вы где! — радостно провозгласила сестренка. — Пиво пьете! Да еще без меня!
Я безропотно швырнул ей бутылку, лихорадочно размышляя, что бы такого соврать на счет чемоданов в прихожей. Ведь не могла не заметить!
— Как ты тут без нас время провел? — поинтересовалась Гретхен у эльфа.
— Хорошо! Красивый город, Макс был прав.
— А у нас много красивых городов, — засмеялась она. — Это только Макса на Хайдельберге клинит, — и, уже обращаясь ко мне, добавила: — Свозил бы ты его завтра по Рейну.
— Не… — протянул Вел, и у меня внутри все сжалось в ожидании бури, — по Рейну я уже ездил. Я же здесь не впервые. Я вообще ваш мир посмотрел. За двадцать-то с лишним лет. Правда, вот сюда первый раз попал. А по Рейну меня еще Анна возила, лет пятнадцать назад.
Мы с сестрой переглянулись. Что-то не помнили мы, чтобы это чудо нас раньше навещало. Впрочем, мы могли и не знать. Мама молчала, как партизан, а гостей ей и по работе возить приходилось. Так что, если и приезжал Вел в Германию, нам об этом не сообщили. Тогда, во всяком случае.
И тут настал момент истины.
— А что там, в прихожей чемоданы делают? — невинно поинтересовалась сестренка.
Я набрал полную грудь воздуха, все еще не зная, что буду отвечать. Но тут наш ушастый гость исполнил… нет, я даже не мог подобрать этому названия. Он не запел, конечно, он просто заговорил, но в его словах звучала симфония — чистая, завораживающая, гармоничная. Я так и застыл с открытым ртом. Я не услышал или не разобрал слов, а может, просто не успел на них среагировать, но его голос нес с собой покой и расслабление. Кажется, Гретхен кивнула в ответ. Не знаю, на слова эльфа, или просто на их звучание. Но следующая ее фраза заставила меня захлопнуть рот и во все глаза уставиться на Вела.
— Вел, а что ты только темного пива набрал? — поинтересовалась Гретхен, проводя ревизию в холодильнике.
— А мне нравится, — совершенно нормально ответил он и пожал плечами. — Я как-то не подумал, что вы можете быть против. А ты что, светлое любишь?
— Не я, Макс. Я-то тоже темное предпочитаю.
— Я рад, что тебе угодил, — улыбнулся Вел и умиротворенно вздохнул.
Подозреваю, я в это время хлопал глазами с тем же самым идиотским выражением растерянного изумления, которое было так свойственно нашему гостю. Спрашивать, что это было, я не рискнул. И так понятно — магия.
— Вел, — сестрица пристроилась рядом со мной и явно приготовилась к допросу с пристрастием, — расскажи нам о бабушке. А то ведь мы ее совсем не знаем. Я уж точно в глаза не видела.
Я с трудом сдержал смешок. Ой, что сейчас будет! Взгляд эльфа принял такое мечтательное выражение, что светлые брови Гретхен поползли вверх. Она покосилась на меня, словно спрашивая, что бы это значило.
— Она прекрасна, — произнес он нараспев, и голос его прозвучал на этот раз лирическим перебором арфы. — Она — совершенство!
Дальше я предпочел отключиться от дифирамбов родственнице, лишь изредка поглядывая на сестру. Глаза Гретхен сияли сочувствием и предвкушением грядущих каверз. Бедняга-эльф попал не по-детски. Впрочем, мне было даже интересно, что предпримет моя непредсказуемая сестренка, и кому при этом больше достанется. Поразмыслив, решил, что лучше, если это буду не я, и тактично ретировался из кухни.
Проверил чемодан и обнаружил, что Вел учел все, что я сам хотел бы взять в дорогу, потом поднялся в кабинет и убил примерно полчаса, отправляя сообщения всем нужным людям, о том, что меня еще какое-то время не будет в Хайдельберге.
Прикинув, что сестренке должно было хватить времени, чтобы полностью влезть эльфу в душу, решил, что можно и вернуться.
На кухне я застал примерно то, что и предполагалось. Вел окончательно утонул в соплях, а Гретхен утешала его, мысленно при этом разрабатывая тактические планы помощи утопающему. Мое появление их слегка встряхнуло, мы еще немного поболтали на отвлеченные темы.
Прикончив пару бутылок пива, Гретхен начала зевать и через некоторое время снова оставила нас одних.
А часа через два такси уже уносило меня и Вела в аэропорт.
Я стоял у окна и думал о том, что почему-то в самых, как оказалось, важных в моей жизни местах, я не бывал в сознательном возрасте. Вот и в Россию меня мама привозила, когда мне было года два. А потом, после предполагаемой смерти бабушки, а точнее, после ее ухода в тот мир, я так сюда ни разу и не попал. А ведь мечталось, тянуло. Но все как-то не складывалось. Правда, тянуло меня не в Москву. Почему-то всегда очень хотелось побывать именно в том городе, где я провел всего лишь месяц в детском возрасте. Даже не в городе, а в доме. О судьбе бабушкиной квартиры я как-то никогда не задумывался, полагая, что мама ее либо продала, либо она ей и вовсе не досталась. Оказалось, все не так. В той квартире все это время жил Вел, и теперь я уже не знал, хочу ли там оказаться. Хотя, судя по обмолвкам эльфа, нам предстояло отловить Асю, заехать именно туда, чтобы встретиться с каким-то Павлом, дождаться мою озверевшую сестрицу и уже потом, вчетвером или даже впятером, разрабатывать план дальнейших поисков. Я плохо