Что мне потом за самодеятельность было — вспоминать не хочется. Но я же такая, я же все равно все в свою пользу выкручу. Когда отец погнал волну из-за того, что я от охраны смывалась, встала на дыбы и заявила, что будь у меня своя команда, которой доверяла бы безоговорочно, а не наемные амбалы, то и смываться не пришлось бы, и умные головы нашлись бы среди них, чтобы вовремя за всем присмотреть. В пылу скандала отец на мои слова внимания вроде бы не обратил, но как поутих, сам предложил мне подобрать команду и даже дал первое дело. Вот тогда-то Темка и начал со мной работать, а до любимых предков, наконец, дошло, что никакая мы с ним не пара, как они полагали, и подозреваю, даже надеялись, и парой быть не можем по определению.
Так что, меня спросить, чистый плюс от той авантюры все же был, зря Артем сейчас выступал по этому поводу. Хотя и страху, конечно, тоже натерпелись.
— Вообще-то, Темочка, кончилось это тем, что ты получил место в папиной компании, о чем до того и мечтать не мог, — ехидно сообщила я сразу же, как эта мысль пришла мне в голову.
— Ага, а еще перелом, титан в колене и пожизненную ломоту на погоду, — огрызнулся он.
— Что совершенно не мешает тебе качаться, спаринговать и торчать в тире до полного отравления пороховыми газами, — не осталась я в долгу. — А титан свой давно мог бы на клонированный имплант заменить, уж не так мало зарабатываешь.
— И бросить тебя на пару недель без присмотра?! Да еще с такими идеями! Ага, шаз!
— А ты, милый друг, уж не запродался ли дорогому родителю за идеями моими следить? Ты, Артюша, не забывай, в чьей ты команде!
Я не на шутку завелась и уже не очень задумывалась, что говорю. За мной не часто такое водится, трудно меня из себя вывести. Но столь категоричный отказ Артема сотрудничать в благородном деле спасения меня от нежелательного замужества, был настолько безосновательным и нелепым, что меня аж трясти начало. Вот я палку и перегнула. Обвинить Темку в шпионаже в пользу папеньки было не лучшей идеей.
— Аська! — он аж застыл с открытым ртом. — Ты…
А потом, прежде чем я успела сказать хоть что-то, вылетел из бунгало, хлопнув дверью.
Дерьмо! Обижать я его точно не собиралась. Блин, как нехорошо вышло!
Бежать за другом в одном халатике, в который после душа облачилась, я не рискнула. Поэтому сразу схватила коммуникатор и набрала его номер. И получила отбой вызова. Черт! Меня трудно из себя вывести, но Тему обидеть еще трудней.
Заставив себя перевести дух и успокоиться, я оделась и все-таки отправилась к коттеджу, который заняли мои спутники. И никого там не застала. Выскочив на дорогу, я увидела пыль, клубящуюся за удаляющимся джипом. Подозрительный хозяин все же уговорил их осмотреть фабрику на ночь глядя.
Кинули меня, стало быть, да? Ну-ну! Ладно. Не знаю, что они там высмотрят в темноте, но завтра все равно им передо мной отчитываться. Я пока что здесь главная. Ага-ага! Завтра и поговорим. А пока…
Разозлившись окончательно, я вернулась в коттедж и совсем, было, собралась поработать над своим проектом, когда издалека донеслась печальная, незнакомая, но какая-то очень близкая мелодия. Я застыла, вслушиваясь, пытаясь понять, откуда она взялась. Работать сразу расхотелось. Злиться тоже. Накинула жакет и вышла на веранду, прислушиваясь. Песня лилась из деревни. Словно завороженная дудочкой крысолова, я спустилась на дорогу и пошла на звук мелодии.
Это странное ощущение накрыло меня, как только я подошла к поселению. Я не сразу поняла, что оно значит. Все предчувствия перемен, все смутные ожидания устроили оргию в моей голове. Что-то словно тянуло меня вперед и в то же время, как бы предупреждало. Нет, не об опасности, а скорее о неоправданности надежд. Словно некая тайна мечтала быть открытой хотя бы кем-нибудь, пусть даже мной, совсем для этого неподходящей. Нечто подобное уже было со мной однажды, правда, не так сильно. В замке Хайдельберга. Тогда я встретила Макса.
Я аж споткнулась. Здесь? В этом Богом забытом местечке? Кто-то похожий на меня? Или снова совсем не похожий… Кто? Как узнать? Подгоняемая любопытством и предвкушением я ускорила шаг.
Почти все население деревушки собралось на центральной площади. Впрочем, центральная площадь — это громко сказано. То есть она действительно была в центре. А все хижины — по кругу. Вот и весь поселок. На склонах просматривались еще несколько более современных строений. Видимо, жилища хозяина фабрики и его подручных.
Электричества здесь не было. Индейцы занимались своими делами, ловя последний свет угасающего дня. И пели.
На меня бросали короткие взгляды, мне улыбались. Обычные люди, занятые своим делом. Они не выглядели эдакими прописными индейцами