«О Боги, кто вообще в здравом уме поверит в это…»
Шальная мысль пронеслась в голове Уиллема столь быстро, что он и сам толком не успел осмыслить её. В отличие от хозяина.
— О, это довольно обидно, дорогой клиент…
Под беззлобный смех твари рыбак судорожно сжал кружку, резко запрокинув голову, глотая всё до последней капли. Отдававший сладостью эль, несущий в себе нечто невообразимое, разлился по телу мужчины, унося все плохие мысли и переживания.
В голове мужчины стало так тихо и спокойно…
— О Боги…
Рыбак почувствовал, как из его глаз пошли слёзы облегчения, в груди стало так легко и хорошо…
Хозяин паба удовлетворённо улыбнулся.
— Сейчас ты уснёшь и увидишь самый сладкий сон в своей жизни, Уиллем… Когда же ты проснёшься, то немного поможешь мне. Будь уверен, это и в твоих интересах.
— Ч-что я… что я должен буду сделать?
Язык Уиллема заплетался, он едва соображал, но всё равно умудрялся цепляться за остатки рассыпающегося песком сознания.
Осознанность мужчины приятно удивила хозяина. Он охотно ответил, словно старому другу, перед которым у него не было секретов:
— Кое-какая тварь мешает мне выйти на след несчастного дитя. Знает, что я хочу лишить его одного из маяков.
Хозяин хмыкнул.
— К несчастью для него, оно слишком громкое. Ты это успел почувствовать на собственной шкуре как никто другой. Скоро всё закончится, дождись красной луны. Доброй ночи, Уиллем.
Последние слова пугающего владельца паба были не пожеланием, а приказом. Сознание Уиллема словно выключили, отправив его в воистину прекрасный, полный надежд и света сон. Столь длинный и яркий, словно он прожил целую жизнь, полную всего, о чём только мог и не мог мечтать.
По пробуждению, каким-то образом оказавшись в номере гостиницы, мужчина уже знал, что и как будет делать дальше.
Голос плачущего дитя его больше не пугал.
Мужчина сам не заметил, как стал одним из тех, кто начал давать эфемерные подсказки тем, кто ещё не стал частью ковенанта. Или, может быть, клуба по интересам. Или культа.
Неожиданно для себя осевший ещё на какое-то время в Ярнаме рыбак не посещал собрания, но откуда-то его всё равно начинали узнавать. И, более того, идти за ним. Карьерный рост нисколько не пугал Уиллема.
— Ты сильно изменился с последней нашей встречи, Уиллем.
Бывший рыбак ответил не сразу, разглядывая кружку эля перед глазами.
— Я всего лишь выпил немного крови…
Джозеф понимающе улыбнулся, присев рядом с товарищем.
— Да, у меня была точно такая же реакция… Однажды тебе стоит посетить Проповедника, он с радостью раскроет тебе детали.
Бывший рыбак прикрыл глаза.
— Я… я всё ещё хочу покинуть Ярнам…
— К сожалению, от этого не сбежишь, дружище, — похлопал Уиллема по плечу Джозеф, поднявшись, поправляя пальто. — Это не те силы, против которых мы можем что-то противопоставить. Лишь слепо следо…
— Нет, — неожиданно жёстко ответил Уиллем. — Слепо следовать нельзя.
Между мужчинами возникла долгая, тяжелая тишина. Джозеф, прищурившись, неожиданно засмеялся.
— Да, именно так. «Песчаная Чаша» ценит таких как ты. Я обязательно замолвлю за тебя слово Проповеднику, ты далеко пойдёшь. Доброй ночи, Уиллем.
Бывший рыбак и ответить толком ничего не успел, как собеседник просто исчез, словно его и не было.
Уиллем раздражённо поморщился. Былого страха и робости не было, словно их вымыли из него. Оставалась лишь цель: избавиться от проклятого плача и перестать видеть ужасающие образы, что с каждым днём всё сильнее и сильнее просачиваются в реальность.
Как будто Песочный человек подгонял его перспективой открытия чего-то ужасного, заставляя работать лучше.
Как будто у него был выбор.
Следующие дни… недели… возможно, больше прошли для культиста словно в тумане. Он запомнил лишь обрывки, чем-то напоминающие сон, в которых участвовал в странных собраниях, как стоял напротив чаши, символа Хозяина из Песка, и говорил что-то.
Запомнил, как проводил странные ритуалы.
Запомнил, как ловил пытавшихся пробраться в их ряды охотников.
Наконец, запомнил, как в небе появилась прекрасная, пугающая кроваво-красная луна.
К тому моменту незаметно для самого организатора в его лице уже давно было готово.
Он оказался в каком-то кругу, усеянным костями и черепами. К горлу Уиллема подкатил ком, но он сдержался.
В чём он участвовал? Откуда достал материал? Это он сделал с людьми?
Впрочем…
Сейчас это было не так важно.
Ведь он ещё не закончил ритуал.
Уиллем, находящийся в центре круга, зажмурился, негромко зашептав слова, что словно сами собой возникли в его голове. Медленно, растягивая их, чувствуя, как задрожал воздух и откуда-то вдалеке послышался ненавистный плач, что на этот раз звучал как никогда близко.
Зов пришлось повторить трижды.
— Та, что без лица и без шага.
Та, что не мать и не смерть.
Плач слышен, но дитя не видно…
Кормилица без рук, страж без глаз,
Если сон мой близок к Его сну — приди.
Услышь мой плач…
Та, что без лица и без шага.
Та, что не мать и не смерть.
Плач слышен, но дитя не видно…
Кормилица без рук, страж без глаз,
Если сон мой близок к Его сну — приди.
Услышь мой плач…
Та, что без лица и без шага.
Та, что не мать и не смерть.
Плач слышен, но дитя не видно…
Кормилица без рук, страж без глаз,
Если сон мой близок к Его сну — приди.
Услышь мой плач…
Уиллем медленно открыл глаза, чувствуя, как в лицо ударил холодный, промораживающий ветер. Бывший рыбак безумно засмеялся.
— Вот и ты… Это ты насылала мне все эти кошмары! Из-за тебя я не мог спать! Из-за тебя и этого проклятого дитя!!!
Его зов оказался услышан. Перед ним возникло существо, напоминающее птицу с огромными чёрными крыльями.
Со странными чёрными наростами, в чёрном одеянии, напоминающим платье, с непроницаемым капюшоном, скрывающим лицо. Тварь, Кормилица, он винил её как бы не больше того, что всё это время издавало ненавистный плач.
Плач, что создавало бесформенное мёртвое дитя в коляске, появившиеся вместе со своей вечной Кормилицей, вынужденно ставшей надзирательницей мертвеца.
Смех Уиллема не прекратился даже тогда, когда на месте рук у Кормилицы появились лезвия. Бывший рыбак не обманывался и знал, что был лишь приманкой, мостом между Песочным Господином и его целью.
Всего лишь неудачник, которому не повезло видеть и слышать больше,