Говорит так непринуждённо, словно мне предстоит здесь прожить не один год. Усадив меня на диван, сама без суеты прошла по комнате. Для начала набрал воды из того самого крана в электрический чайник. Пока занята, неспешно осматриваюсь.
Комната и правда, не маленькая - метров двадцать; потолки высокие, стены в забавных обоях, но не выгоревших и не отставших - на совесть клеили! Посередине круглый стол, накинутая салфетка, похоже, скрывала чайные приборы. Над столом свисает шёлковый абажур с затейливым рисунком. Вокруг стола четыре резных, по виду старинных, стула.
Кровать напротив застелена марселевым покрывалом (ведь вспомнил, как бабушка называла), подушки под кружевной накидкой - как у тутаевской родни! О гобелене на стене у кровати и не говорю: «Мишки в сосновом лесу!» Другого и не ожидал - типичная квартира тех лет, будь жильцов больше - не казалась бы такой уютной.
Но она и правда, уютная, за кроватью тумбочка с телевизором, вроде бы «Рекорд»? Впрочем, нет, всё же разглядел название - «Старт-3». Кажется маленьким: экран почти как у старого 14-дюймового монитора. Дальше ещё дверь - тот самый балкон. Высокое двустворчатое окно с форточкой прикрыто тюлевой занавеской, едва достающей до чугунной батареи. По углам собраны плотные шторы: понятно, солнце-то вот оно! А жалюзи в это время, наверняка, редко у кого имелись. На подоконнике, между цветочными горшками фибровый чемоданчик со стопкой грампластинок, похоже - переносной проигрыватель.
На моей стороне у окна темно-вишнёвый буфет с филёнчатыми стёклами в верхних дверках и занятными висячими ручками. Тумбочка с электроплиткой и стильный торшер на две лампы рядом с диваном. Фотографии на стенах, видимо, родителей девушки. На полу тканые дорожки, чтобы по утрам не соскакивать на холодный пол, пусть и паркетный. Большущий жёлтый шифоньер с зеркалом сразу у входной двери закрывает ту самую раковину. Вот поэтому на стенке крючки под полотенца. Сверху на шифоньере примостились, один на другом, два чемодана с металлическими уголками.
Только пригревшись на диване с высокой спинкой и откидными барабанами-подлокотниками, вспомнил: после метро присаживался лишь в электричке и на скамейке во дворе. Обычно столько пешком не ходил, но усталости не чувствую, может, позже накатит? А ведь так и не представляю, где останусь на ночь. Конечно, есть надежда, что здесь и заночую, но пока расслабляться нельзя. Но куда деться от охватившего умиротворения? И вовсе не потому, что в квартире тепло. Окружающее словно говорило: это всё настоящее, а ты пришёл туда, где тебе, если не рады, то точно не выгонят.
Может, поэтому взгляд цеплялся за каждую мелочь: бахрому на скатерти, часы между портретами над диваном, барометр над гобеленом. Каждая деталь успокаивала, уже не переживал, что брежу. Правда, немного напрягся, вновь вспомнив бабушку Лизу - вдруг тогдашние впечатления больной мозг выдаёт за действительность? Но нет, пусть обстановка и похожа, но все хоть немного, но другое: даже в СССР вовсе не всё одинаково.
Пока глазел, хозяйка принесла из другой комнаты баночку варенья, остальное и так на столе. Чайник на тумбочке за торшером уже гудит и клокочет, предупреждаю о готовности. А девушка деловито осведомляется, как у старого знакомого.
- Умыться с дороги можете здесь, но Вам, наверное, сподручнее в ванной? Хотя и здесь, и там только холодная вода: титан не часто топим.
Согласился на ванную, уж слишком маленькой показалась здешняя раковина, не уверен, что не наплещу вокруг. Хозяйка показала, где что находится, и удалилась обратно в комнату. Ванная - как раз следующая дверь по коридору, теперь понятно, как воду в комнату подвели. Но сначала посетил другую комнатку, совсем маленькую, перед кухней. Синяя лампа под потолком и резаная газета в фанерной коробочке на стене настроили на меланхолическое настроение.
Здесь всё поражало и веяло давно ушедшим прошлым, которое сам не мог помнить. Одна открытая проводка с кручёными проводами в матерчатой оплётке и фарфоровыми изоляторами на стенах чего стоит! Звонко щёлкнул кнопочным выключателем на деревянном кружке в ванной. Такая же тусклая лампочка, хотя стены под кафелем. Окна в ванной нет, видимо, в довоенных проектах не предусмотрено.
Ванная комната не удивила. Несмотря на ремонтный бум в Петербурге, старые квартиры совсем не редкость, довелось повидать. Да и детство пришлось на «девяностые»: керамический умывальник с одиноким краном без горячей воды для меня не диковина. На потрескавшейся кафельной плитке полочка с зеркалом, два стаканчика с зубными щётками, пластиковая коробочка и мужской одеколон. Видимо, соседский, потому что рядом с ним в стаканчике одна щётка, а в другом - две. Щётки смешные, но, похоже, уже с синтетической щетиной. Два мыла на рифлёных поверхностях умывальника.
Сама ванна - чугунная, на четырёх ножках, с душевой стойкой от титана, никакого ограждения. В углу за ней сложены вязанки дров, аккуратно напиленные и наколотые - две связаны шпагатом, одна развалена. Рядом возвышается громадный цилиндр с дверками и трубой.