— Ну что ж, поздравляю, — сухо сказал он и попрощался.
Мы с Виктором переглянулись, недоумевая, какая сцена только что разыгралась перед нами. Если бы мне было позволено, я бы подумала, что Рейган ревнует. Вот только я для него предательница, изменщица, убийца нашей любви. Но отчего-то мне, глупой, хотелось верить, что я ему до сих пор не безразлична.
Скачки снова пролетели незаметно для меня, как и многое другое за эти дни. Я не могла ни на чем сосредоточиться и была рада, когда мы наконец вернулись домой.
На столицу опустились первые сумерки, Софи успела уснуть на руках у Виктора, и ему пришлось нести юную леди до ее комнаты. Я же пошла в спальню и рухнула на кровать вниз лицом, пытаясь забыться.
— Тебе надо поговорить с ним, — вернул меня в реальность тихий голос Виктора. Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом мужчины.
— Не хочу, — резко ответила я, — ничего хорошего из этого не выйдет. Он не поверил мне тогда, не поверит и сейчас. У меня нет доказательств своей непричастности к мерзким слухам, а убеждать в обратном я его не собираюсь.
— Возможно, сейчас он прислушается к твоим словам, — Виктор устало прикрыл глаза. — Тебе стоит рассказать ему про дочь.
— Нет! — возмущенно воскликнула я и вскочила с кровати.
— Ты мучаешь себя, Аврора, — невозмутимо продолжил Виктор и обнял меня.
Я прижалась к нему, такому уверенному и сильному. От Виктора пахло корой и цедрой — такой теплый и уютный аромат. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Он принимал меня любой: капризной, молчаливой, громкой и немного безрассудной. Всегда поддерживал и помогал, когда мне было это нужно, и, наоборот, оставался в стороне, когда я этого не требовала. Благодаря ему я смогла восстановить родовое поместье и начать свое дело, он помог мне расправить крылья, но не смог помочь мне забыть. Я беззвучно плакала, спрятавшись на его груди, как маленькая девочка, он обнимал и невесомо гладил меня по спине. Когда я успокоилась, он нарушил тишину:
— Вам надо поговорить, и ты это знаешь.
Да, я чувствовала в этом необходимость, но не знала, как все устроить и где взять смелости на непростой разговор. А как известно, когда человек топчется на месте, судьба берет инициативу в свои руки — так произошло и на этот раз.
Рейган
Вечером после встречи на ярмарке и весь следующий день я не мог перестать думать об Авроре. Она была прекрасна — нежный цветок в своем светло-сером платье, длинные каштановые волосы собраны в высокую элегантную прическу, которая подчеркивала изгиб тонкой шеи. Мне кажется, она не изменилась за эти годы, только стала более очаровательной, чем я ее помнил, и, если быть честным с самим собой, осталась все такой же желанной. Я не переставал ее любить, но простить измену я ей не мог.
Откинувшись на спинку кресла, я задумался о причине ее поступка и ее мотивах. Я дарил ей всю свою нежность, любил ее так, как умел, был с ней честен и одаривал своим вниманием. Возможно, его-то ей и не хватало — в силу срочных дел я часто пропадал на целую неделю, но я всегда думал, что она понимает сложность моей работы. Может, она чувствовала себя одиноко, и эта пустота толкнула ее в объятия другого. Если бы Аврора только сказала мне, что чувствует, я бы бросил ради нее карьеру! Нам бы хватило средств, чтобы жить достойно, и без моей работы главным дознавателем. Мне была важна наша семья!
Когда мне намекнули, что жена мне изменяет, я не поверил, знал, что Аврора любит меня. Но сомнение и ревность поселились в моей голове, и вскоре я собственными глазами увидел свою жену в недвусмысленных объятиях другого мужчины. Я убежал стремглав из отеля, где их застал. Не замечая ничего и никого вокруг, шел по улочкам, пока отчаяние и злость бушевали в душе. Когда я наконец пришел домой и увидел свет в окнах, то понял, что больше не смогу даже смотреть на жену. И я распорядился собрать ее вещи и выставить за дверь.
После заочного развода и отъезда Авроры я много раз порывался поехать за ней, задать волнующий меня вопрос «почему», представлял, что прощу ее, но так и не сделал этого. А вскоре я узнал, что она родила дочь, и в графе «отец» значился Виктор Баур. Что доказывало факт ее измены.
Сейчас, смотря на Аврору и видя ее маленькую милую копию, меня разрывало на части, что это не я рядом с ней и это не моя дочь. Как она могла разрушить наше счастье, вырвать мое сердце и предстать в обществе счастливой в объятиях другого?! Конечно, Виктор красив и статен, он богат, занимается сельским хозяйством, все его характеризовали как очень хорошего человека, но чем он лучше меня?
Я резко встал и подошел к окну, пытаясь совладать с собой, как вдруг услышал тихий скрип открывшейся двери и легкую поступь каблучков. Развернувшись, чтобы в очередной раз высказать своей невесте недовольство о неуместности ее прихода, я застыл на месте: передо мной стояла Маргарет. Это меня очень удивило, потому что раньше она никогда сюда не приходила. Я ожидал увидеть кого угодно, возможно, даже Аврору, но не сестру. Она выглядела задумчивой и мяла шляпку в руках — что-то беспокоило ее, и я не на шутку встревожился.
— Маргарет, что случилось?
— Ничего, — тихо ответила она и села в кресло напротив, — но кое-что со вчерашнего дня не выходит у меня из головы.
Я тоже опустился в кресло и принялся внимательно разглядывать сестру. Что же ее так взбудоражило, что она пришла ко мне на работу, а не дождалась возвращения домой?
— Знаешь, Рейган… — начала она, не смея поднять глаза и все так же теребя шляпку. — Только не злись, пожалуйста.
Сердце пропустило удар. Что же случилось, ее кто-то обидел или она что-то натворила?
— Говори уже.
— Вчера, говоря с твоей женой, — сделала она ударение на последнем слове, — мне показалось, что Софи очень похожа на тебя, — уже шепотом закончила Маргарет.
Я молчал, пытаясь осознать последнюю фразу. Софи не могла быть моей дочерью. Или могла? Никогда не разбирался в сроках беременности. Но где доказательства нашего родства? Маргарет могла принять желаемое за действительное, потому что она любила Аврору как сестру и была недовольна моим решением, постоянно напоминая, что мне стоило все обсудить с ней и потом уже