Я должна постараться сохранить хотя бы нашу дружбу, на большее не смею рассчитывать… Сердце не любит по указке. Как было бы проще просто запретить ему скучать по определенному человеку.
Я эту неделю с трудом держалась. Спасибо доктору Грачу за его поддержку.
— Как Виктория?
— Переживает. Не выходит из комнаты.
Бедная моя девочка. Совсем одна, без отца, без меня… Сердце разрывалось от жалости и чувства вины. Скорее бы уже добраться до дома, обнять ее.
— И… — он замялся…
— Боже, Барт! Это еще не все плохие новости?!
— Боюсь, что нет, миссис Демси, — он потупил взгляд.
— Небеса, дайте мне сил!
— У нас дома гостья…
— Гостья? — сердце пропустило удар, тошнота подошла к горлу…
— Остановите карету! — сдавленно выдохнула, — Сейчас же!
Едва Барт успел крикнуть кучеру, как я отворила дверцу, и содержимое моего завтрака вырвалось наружу. Спазмы скрутили живот, мир поплыл перед глазами. Я сидела, согнувшись, опираясь о холодный борт кареты, и жадно глотала свежий, холодный воздух, пытаясь прийти в себя.
— Все в порядке, Барт, — прошептала, когда управляющий бросился ко мне с помощью, — Я… в порядке. Просто… укачало.
— Простите меня, миссис Демси, — в его голосе звучало искреннее раскаяние, — Не нужно было так сразу все выкладывать…
— Нет, нет, вы все правильно сделали, — выпрямилась, все еще чувствуя слабость, — Мне нужно время, чтобы подготовиться к встрече… с миссис Давон. Я правильно поняла?
— Да, — Барт поджал губы, и на его обычно невозмутимом лице я увидела нескрываемое неодобрение, — Мистер Демси перед своим арестом распорядился, чтобы она погостила несколько дней. Но теперь, когда его арестовали, она… не торопится уходить.
— Сколько он уже… задержан? — спросила, с ужасом думая о тех днях, что провела в неведении, надеясь на его возвращение.
— Семь дней, миссис Демси.
Все мои письма до него не доходили.
— Меня к нему не пустили. Сказали, имеют право на общение в период следствия только ближайшие родственники или официальный защитник.
Дорога до дома тянулась невыносимо долго. За окном сгущались сумерки, а затем наступила глубокая, непроглядная ночь, точно отражавшая состояние моей души. Голова раскалывалась от напряжения и дурных мыслей. Но нельзя отчаиваться. Сейчас я как никогда должна быть сильной. Я нужна Виктории и Фредерику.
Едва Барт вынес меня из кареты и помог устроиться в кресло, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Марта.
— Вы дома! Слава небесам! — она не спала, — Я вас жду с самого утра!
Пока Барт занимался вещами, Марта, суетясь, поправляла плед у меня на коленях, хотя в нем не было необходимости. И вдруг, не выдержав, она, уткнувшись мокрым лицом в мое плечо.
— Как же вы там, совсем одна, в чужом месте…
— Я справилась, Марта, — я гладила ее по спине, сама нуждаясь в утешении, но понимая, что сейчас должна быть опорой для других, — Я же просила вас не жалеть меня.
— Он строго-настрого запретил нам что-либо вам сообщать, пока не закончится лечение! — выдохнула она, поднимая на меня заплаканные глаза, — Простите меня, моя милая… Я четыре раза садилась писать вам письмо, умоляла Барта отправить его тайком… Но мы боялись навредить. Простите меня!
— Как мило, — в гостиной появилась Марика. Ее вид заставил разозлиться. Она словно хозяйка в роскошном розовом халате стояла на лестнице, свысока наблюдая за нами, — Доброй ночи, Александра! — поздоровалась она улыбаясь. Ее улыбка никогда мне не нравилась, слишком фальшивая, — Как добрались? Надеюсь, дорога не слишком утомила… ваше хрупкое здоровье.
— Благополучно, — сухо ответила, проезжая дальше в гостиную и заставляя себя встретиться с ней взглядом. Внутри все закипало. Жгучая, темная волна ревности и гнева накрыла меня с головой.
Нужно взять себя в руки или я наговорю ей гадостей, а после сильно пожалею.
— Идите отдыхайте, миссис Давон, — с усилием выдавила я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — Поздний час.
— И это все? — она приподняла бровь в удивлении, — И не спросите, что я здесь делаю и как поживаю?
— В этом нет никакой необходимости. В НАШЕМ доме всегда рады гостям. А сейчас, как вы верно заметили, я утомлена и хотела бы привести себя в порядок после долгой дороги. Прошу прощения.
Не дав ей возможности для новых колкостей, подозвала Барта, чтобы он помог мне добраться на второй этаж.
Проезжая мимо спальни Виктории, я не смогла удержаться и тихо приоткрыла дверь. В комнате царил полумрак, но я разглядела маленькую спящую фигурку. Но девочка, услышав скрип двери, тут же проснулась, встрепенулась и нахохлилась, как испуганный птенец.
— Сандра! — но увидев кто вошел в ее голосе прозвучало такое облегчение, что у меня сжалось сердце. Она вскочила с кровати и, не раздумывая, бросилась ко мне в объятия.
— Прости, милая, я не хотела тебя будить! — прошептала, целуя ее в макушку.
— Ты вернулась…
— Я дома.
— Ты не представляешь, как все ужасно! Папу арестовали, а эта… эта мегера не хочет уходить! Хоть я ее и выгоняла! Я ведь хозяйка, когда папы и тебя нет, а она меня не слушает! Заявила, что я невоспитанная и грубая девчонка!
— Тише, тише, солнышко, — крепче прижала ее к себе, гладя по спинке, — Не переживай так. Теперь я дома. Я постараюсь все уладить, — пообещала, целуя ее в щеку, еще сама не зная, что буду делать.
Я так и заснула в кровати с малышкой, обнимая ее, ужасно соскучившись. Привыкшая просыпаться рано в лечебнице, тихонечко выбралась, не разбудив Вики, отправилась к себе в комнату.
Марта помогла мне принять ванну и как я не говорила, что сама справлюсь, не оставляла меня.
— Александра… — начала она, — Вы позволите ей оставаться в доме? — спросила Марта.
Присутствие в доме миссис Давон, конечно, злит, но куда больше меня волнует заключение Фредерика. Барт обмолвился, что к неприятностям причастен ее муж. Стоит ли с ней об этом говорить?
— Подайте Виктории завтрак в спальне, я хочу поговорить с миссис Давон наедине.
— Хорошо, — кивнула Марта, но в ее глазах читалось беспокойство, — Если хотите, я ее сама взашей выгоню.
— Не нужно. Я сама справлюсь.
Волнуюсь, но держу себя в руках. От этого разговора может зависеть многое.
Марики за столом нет, и я занимаю свое обычное место. Она появилась минут через десять — прекрасная, ухоженная, несущая себя с такой гордой неприступностью, будто это она была хозяйкой, а я — незваной гостьей.
— Доброе утро, Александра, — ее голос, сладкий и плавный, прозвучал как вызов.