— Вставай! Тебе там подарок привезли! Да вставай ты уже!
— Какой подарок? Ты о чем? Дай поспать, наверняка, жулики.
— От Карла Аристарховича, знаешь такого?
— Смутно знакомое словосочетание.
— За спасение Мазетты на водах. Это корабль? Шлюпка? Ты записалась помощником капитана? Или сразу в МЧС?
— Нет, я же тебе вчера говорила. Старик, в цилиндре, собачонка.
— Собачонка в цилиндре?
— Да нет же, этот, как его, Аристарх или Карл. А подарок-то хоть большой?
— По виду, похож на картину, запакован. Вставай, курьер заждался уже! Такой парень симпатичный и в костюме. Давай просыпайся, может, хоть познакомишь?
— Встаю.
Курьер, как курьер. А вот подарок меня впечатлил. Огромная плоская коробка, перевязанная тугим черным бантом с запиской на тисненой бумаге. Коротко и по существу.
" Прекрасной Милене в память о спасении Мазетты на водах. Карл Аристархович".
Почерк еще такой странный, витиеватый, будто бы писали пером. Тут линия толщиной с волосок, там пожирнее.
— Добрый день, Милена — это я.
— День и вправду прекрасен. Куда я могу поставить подарок для вас?
— Ставьте прямо тут и передайте Карлу Аристарховичу большое спасибо. Где расписаться?
— Что вы, к чему эти пустые формальности. Я его личный водитель, пустое. Он верит мне на слово. Приятного дня госпожа Милена.
— Еще раз спасибо.
Где-то в междумирье.
Комната напоминала собой один из кабинетов огромного пустующего особняка полного роскоши и позолоты. На прихотливо изогнутом кресле расположился старик в цилиндре, в кресле напротив, сжимая когтистой не то лапой, не то все же рукой в клоках шерсти, развалился курьер. Первым тишину нарушил старик.
— И все же в обличии собачки ты был симпатичней. А как она притиснула тебя к своей груди!
Хвост курьера дернулся по полу наподобие метелки и встал вертикально, отчего иллюзорная пыль посыпалась с него прямо в бокал с напитком янтарного цвета.
— Теперь мой виски испорчен. Так и не могу понять, зачем вам понадобилось открывать охоту в этом странном городишке.
— Летописи гласят, что капли черной крови перетекли именно сюда. В других мирах на такую кровь и своих охотников хватает. Конкуренция выше, Мазетта, значительно выше. А конкуренция нам ни к чему. Только нужная девица могла различить нас при свете дня. А эта еще и бросилась помогать нелепому старичку, — мужчина громко расхохотался, — подарок она приняла?
— Все как подобает, даже просила передать благодарность Карлу Аристарховичу.
— Дурацкое имя, сам знаю, не криви губы, но дам, порой, впечатляет.
— Не смею спорить, задумка удалась, главное, чтобы и дальше все шло гладко.
— Пойдет, еще ни разу не выходило так, чтоб закон мироздания был нарушен бесследно. Равновесие должно быть восстановлено ценой жизни. Как второе изделие, уже прошло обработку?
— Полностью, вот только я больше не готов становиться собачкой.
— А тебе и не придется. Покажешься в своём истинном виде, химера. Только платье наденешь, и платочек я потуже затяну.
— Смилуйтесь, только не это! Молю!
— Цыц! И не падай тут на колени, расплещешь еще свой виски. Идем.
Глава 2
Девушки
— Ну что там, что?
— Да я сама еще толком не вижу, рама какая-то, вроде. Погоди, сейчас дерну за второй край.
Бумага разорвалась со странным треском, и в тесной прихожей засверкало искрами зеркало в черной резной раме старинной работы. Вперед из него, будто рога, торчали два подсвечника с острыми иглами в центрах покатых чаш.
— Ничего себе. Антикварное оно, что ли? Откуда на тебя вообще свалился этот старик?
— Вроде чужое зеркало в доме — плохая примета? Или за него монетку надо отдать, не знаешь?
— Брось эти суеверия. Какое красивое, ты только потрогай резьбу. Свезло, так свезло. Мне бы эту собачку, я б ее еще и в носик поцеловала.
Темную, почти черную, если бы не ощущение пробивающегося изнутри света, раму странного зеркала образовывали две туго свившиеся змеи. Их ощеренные, словно в предвкушении броска, головы нависали сверху, глазами служили темно-синие вставки не то из каких-то камней, не то из стеклышек. Раму, эти крошечные чешуйки, выполненные неизвестным мастером, так и хотелось погладить. Понарошку испытать судьбу, сунув палец в пасть змее, потрогать гладкую поверхности глаз. Будто завороженная этим чудом, я накрыла ладонью бок одной из змеюк. Невероятный холод пронзил насквозь, но не заставил убрать руку, а скорее, наоборот, иррационально захотелось согреть несчастных рептилий, будто бы они были живыми.
Алиса вон тоже не удержалась и погладила змею по голове как котенка, но в отличие от меня спешно отдернула руку.
— В холодильнике его везли, что ли? Куда думаешь вешать?
— Может, на кухню? Нет, лучше в прихожую, чтоб смотреться в него перед выходом.
— Я против, вешай у себя. Утром такое чудо увидишь, наводить марафет расхочется. Тем более, что у тебя в комнате крюк из стены подходящий торчит, должен выдержать. Рама-то тяжеленная.
— Где?
— Ты на него зонтик вешаешь.
— А, точно. Поможешь донести?
— Конечно. Подхватывай со своей стороны.
Тревор
Очнулся, будто бы вынырнул из тумана, окутавшего переправу. Голоса раздаются где-то в отдалении, не то рядом с тем местом, где я очутился, не то на грани вернувшегося сознания. Говорит девушка или женщина, должно быть, кто-нибудь из прислуги. В наших госпиталях не бывает врачей из числа женщин, уж слишком они слабы духом для этой роли. Силюсь вспомнить последнее, что я видел, выудить из памяти обрывки картинок. Неужели парнишки отбились сами и меня смогли вытащить из боя. Вторые по старшинству отпрыски великих родов, совсем еще молодые юнцы, исполненные отваги и чести. Сколько же их самих осталось в живых?
Плотный туман, жадно окутавший древний мост сизой вуалью. Мы идем строем, я чуть впереди, остальные чеканят легкие шаги следом. Попытка смелой разведки, а если повезет, то и атаки на соседнее княжество Гордон, оплот греха, по мнению наших церковников. Огненный заряд, летящий прямо в отряд. Я успеваю отбить его в пропасть мечом, но следом идет вторая атака, мы как на ладони. Из тумана нам навстречу выступает сам молодой князь во главе небольшого отряда опытных и сильных бойцов. Мои мальчишки на их фоне меркнут как малые дети перед пастью опасного зверя. Меркнут, но стоят, объятые жаждой победы и славы, которую способен принести только жаркий бой на мечах. Княжич поднимает вверх унизанную перстнями руку, отдавая приказ наступления. Я обнажаю свой меч, закрываю отряд спиной, сквозь зубы отдавая отряду приказ отступления. Воины медлят, жажда боя туманит юные головы, не дает взять верх жажде жизни. Сделать шаг назад в безопасность означает попрать ногами собственную гордость и честь. Ни