— Мои воины, они живы? Я могу на них посмотреть?
— Посмотреть сможете. Но своему княжичу нужно верить на слово. Всегда.
— Вы не мой княжич.
— Пока. После принесенной клятвы это изменится. Для вас пути назад больше не будет. И клянетесь вы на верность двуликим, а значит и мне тоже.
— Я еще слаб и могу не дойти.
— Вам помогут мои люди, время не терпит.
— Хорошо.
— Хорошего я вам ничего не обещаю.
Сначала мне дали взглянуть в небольшое окно коридора всего в десяти шагах от лазарета.
— Только молчи, — предостерег меня хозяин этого места.
За окошком, внизу, в просторной комнате на грубых скамьях из дерева и металла сидят и полулежат мои юные воины. Все целы, все живы, даже одежду не поменяли. И обувь на них та же, разве что оружия нет.
— Я свое слово держу, пошли.
Сил уже мало, но и узкий лаз обнаружился не так далеко, за нишей в стене коридора
Самым первым в темноту шагнул княжич и лишь следом за ним воин с горящим факелом в одной руке. Мне уже помогают идти, подхватив под плечи с двух сторон. Ступени ведут нас все ниже. Виток за витком лестницы, вгрызшейся в эту скалу словно штопор в бутылку. С каждым шагом все холоднее. Княжич ушел далеко вперед, свет факела, похоже, для него не имеет значения, видит и так. Двуликий. Как же с этим знанием примириться?
Лестница вывела в просторный зал, меня прислонили к стене. Воины стали разгонять тьму, зажигая один за другим многие факелы, вложенные в тугие змеиные кольца креплений на стенах. Пол расчерчен идеально прямыми линиями, будто ножом. Они то сбегаются вместе, образуя узор, то снова расходятся. Тьма отступает, и я вижу колодец по центру или это просто камнями выложенный круг? Княжич стоит перед ним на коленях, говорит в голос неясный текст. Одна за другой полосы-линии вспыхивают оранжево-желтым. Замечаю поднятую над кругом руку князя, с запястья в колодец густо капает кровь.
— Иди сюда! Моей крови для него мало. Поторопись, пока ее сила не исчерпалась. Иди сам, сейчас тебе никто не поможет. Жертва должна пересечь круг сама, одна и добровольно.
Ноги шагают по горящим линиям пола, мне их не обойти, не наступив. Колодец, как оказалось, тоже светится оранжево-желтым, ярко-ярко. Так и тянет сунуть туда руку, если б не острое чувство страха, поднявшееся из глубин души.
— Возьми мой нож и режь свою руку, твою кровь источник должен тоже узнать.
Взял в руки тяжелый клинок, так бы и саданул им по горлу двуликому. Да нельзя, не дадут уйти ни мне, ни, тем более, моим воинам.
С тонкой линии надреза каплями проступает алая кровь.
— Держи руку над краем колодца, к центру не подноси, утянет, не вытащу.
Алые капли превращаются в черные пятна на поверхности рыжего, кипящего золотом содержимого этого странного источника. Руку, меня, кажется даже стены и самого князя болтает.
— Повторяй! Времени мало! Я, добровольно клянусь служить верой и правдой княжьему роду двуликих. Отдаю свое тело, свою волю и свою кровь в полную всецелую власть двуликой госпожи, имя которой мне пока неизвестно. Во имя силы двуликих, во славу источника. Щихт.
Слово в слово я повторил страшную клятву. Стены закружились в хороводе, мерцая факелами, словно огнями змеиных глаз. Рыжие, желтые, отчего-то синие или голубые. Качнулся было вперед, отклонился назад силой воли и начал оседать на пол.
— Уносите его в казармы, там теперь о нем позаботятся.
Глава 5
Милена
Рабочий день близится к концу, а солнце неумолимо катится к закату. Только я сижу у монитора. Еще полчаса и я, кажется, начну биться об него головой как муха о стекло окна. Ну, вот кому и зачем надо, чтоб я так бездарно тратила время, выправляя буковки и циферки в договоре, приводя к единому корпоративному стилю?! Все равно эту муть кроме юристов никто никогда не осилит, а им на корпоративный стиль глубоко наплевать. «Тынц, тынц» — пальцем по кнопке боевого мыша — еще в одном параграфе стиль изменила на нужный или ненужный? А-а-а-а-а! Кто как хочет, а я домой! Усе! Утром проверю, шеф все равно укатил еще два часа назад, моего побега уже никто не заметит. Сгребла в сумку свое барахлишко с края стола и бодро засеменила на выход походкой недобитой лани. Ну а как еще можно ходить после целого дня на каблуках? Офис стайл! Черти задери того идиота, который первый решил обязать девушек носить каблуки в офисе! Он сам родом откуда, чертям не родственник? Невольно я фыркнула и тут же себя оборвала. Мимо бухгалтерии нужно прокрасться особенно тихо, пока не заметили и не учуяли моего побега. «Тыгыдык, тыгыдык» — крадусь на самых носочках туфель.
Тревор
Глаза распахнул на закате следующего дня, если верить красноватым лучикам солнца, играющим на беленой лепнине высокого потолка. Куда там меня велели доставить, в казармы, если слух меня не подвел, и все виденное не было бредом, пришедшим после ранения? Что-то на казарму помещение мало похоже. Высокие потолки, огромные окна, чистота везде и всюду, ряды аккуратных кроватей, застеленных покрывалами. Сам я лежу на мягком матрасе в объятиях туго накрахмаленного белья. Во рту, правда, привкус металла, и что-то мешает на языке. Зато жив, почему-то одет и даже чувствую себя вполне сносно. Откуда-то из-за широкой двери донеслись веселые голоса мужчин. Громкие, с рокочущими перекатами, так говорят только в княжестве Гордон. Не приснилось, все было не сном, а явью. Где же мои бойцы? Неужели их, действительно, отпустили, и моя клятва не была дана понапрасну?
В помещение зашел высокий воин с тугой повязкой на предплечье. Тот самый, которого я зацепил мечом напоследок. С ним еще несколько воинов того же статуса, если верить богато украшенным пряжкам на поясах. Судя по всему, они только что из купален. Волосы мокрые, по коже стекают капельки влаги, рубашек нет ни на ком. Скользнули по моей койке взглядом, лица расчертили презрительные ухмылки. Я в их власти, убить не должны, княжич за это, точно, накажет. А остальное? Смогу один я отбиться от опытных воинов? Нет. Первым ко мне подошел тот самый, с повязкой.
— Мое имя Дангеш, зла за ранение не держу. В этом отделении казарм главный я, и я слежу за порядком. Надеюсь, ты не доставишь мне проблем с нарушением правил.
— Тревор. Если мне дадут