Уперевшись ногой, Воан выстрелил еще пару раз. На этот раз он целился в необычайно длинные конечности. Одну из них изорвало у локтя, и она скрылась во тьме. За ней спряталась и вторая, напоследок ущипнув девушку за кровоточащую рану.
— Держите ее, господи! — судорожно выдохнул Воан.
Тут нора поджалась, стискивая Соню в бедрах. Ее ноги затрепыхались, как пойманные рыбины. Последовало несколько глотательных движений, и Соню продвинуло куда-то вглубь. Воан изогнулся в сумасшедшем рывке. В колене Сониной ноги хрустнуло. Кроссовка слетела, а вместе с ней соскользнул и школьный гольфик.
Воан грохнулся на спину, прижимая добычу к груди.
Шустров с ошарашенным видом разжал руки.
— Нет, лейтенант! — рявкнул Воан. — Ты всё делаешь неправильно! Держи ее! Тяни, кому сказал!
— Воан, да послушай же. — Мила попыталась коснуться следователя, но он зарычал. — Воан! Уже поздно!
— Заткнись! Заткнитесь оба!
Шустров попытался просунуть пальцы туда, где древесина зажала и перекрутила плоть. Вяло колупнул там ногтем.
— Этого недостаточно. Недостаточно, и всё тут! — выкрикнул Воан.
Он подхватил свой рюкзак. Выдернул из него флакон со средством для розжига. С этим пузырьком Воан оббежал дуб. Флакон с розжигом полетел в дупло. Выхватив финку, Воан в несколько движений прочертил в дупле глубокий крест. Эти борозды он залил химической огнеопасной смесью.
Руки дрожали, но Воан заставил себя достать спички.
Брошенный огонёк мгновенно вспыхнул ярким шаром. Он целиком заполнил дупло, вынудив Воана закрыть лицо и отшатнуться. Пламя осело и растеклось по стенкам, то и дело вырываясь наружу, словно желая глотнуть воздуха. Подбежав к норе, Воан обнаружил, что Мила и Шустров молчаливо смотрят на Сонины ноги.
— Ну, погляди сам, Воан, — спокойно сказала Мила. — Просто погляди.
Ноги Сони были неприятного сливового оттенка. А еще они распухали.
Повинуясь неясному чувству, Воан оглянулся.
«Томы» разбрелись. Некоторые из них направлялись к тропинке.
— Сука. Сука! — Воан тяжело дышал. Его рука не знала, куда деть финку. — Они и не пытались помешать ритуалу. Им нужна была девчушка. Нас просто отвлекли. Сука!
Мила кивнула. Ее глаза покраснели.
— Мы проиграли, Воан? Или победили? Скажи мне хоть что-нибудь, пока я не разревелась.
— Мы бы и не справились. Хоть ты тресни — но не справились бы.
— Что? Но почему? — В глазах Шустрова отражалась какая-то детская наивность, и Воану захотелось пнуть его.
Он опустился к норе и принялся ковырять ее финкой.
— Потому что ритуал должна была проводить сама Тома. Она заказала это дерьмо — она и должна была его сожрать. Она и товар, и заказчик. Вряд ли здесь как в юриспруденции: оформил доверенность, и кто-то другой решает твои проблемы.
Шустров громко сглотнул:
— То есть… то есть эту сделку как бы не отменить, да?
Не сговариваясь, они осветили фонарями черноволосых девушек.
«Томы» направлялись прочь от дуба. Воан подумал, что беды «Дубового Иста» еще впереди. Теперь «томы» примутся за тех, кто там остался. За каждого, кто каким-то образом огорчил их.
«Огорчил? — Воан криво усмехнулся. — Как же это смешно. Боже, это же самое смешное в моей жизни. Кроме смерти Лии, когда я совсем не смеялся».
— Мне кто-нибудь ответит? — напомнил о себе Шустров. — Это че, теперь навсегда? Дуб… этот глупый дуб так и будет рожать это… этих?..
— Ну, родовое отверстие наглухо закупорено, — заметила Мила.
Они перевели взгляды на дуб и увидели, что левая нога Сони дрожит.
— Это конвульсия! Конвульсия! Успокойтесь! — быстро сказала Мила, хотя сама спокойной не выглядела.
Из норы вдруг потянуло дымом.
— Вы подожгли дерево, — констатировал Шустров, обращаясь к Воану.
— Я бы всё равно спалил его. Или видишь? — Воан устало показал финку. — Я бы нарезал тысячу зубочисток и разослал их тысяче людей с воздушными шариками.
— Вы странный.
— Я необходимый.
Огонь в дупле взревел. Теперь они все слышали его.
— Думаю, лучше отойти, — встревоженно сказала Мила. — Обычно я не паникую без дела. Но так и мы сейчас бездельничаем, да? Так почему бы не отойти? Кому от этого хуже, а?
Они отошли в центр площадки.
Пламя из дупла теперь вырывалось наружу так, словно было частью подземного пожара, нашедшего себе окно, в которое можно реветь. Огонь обрел неприятный оттенок запеченной крови. В паре-тройке мест тлела листва.
Нора внезапно разжалась, и Соня соскользнула куда-то в ад.
Из норы клубами валил дым вперемешку с какими-то тлевшими хлопьями. Воану пришло на ум, что внизу пылают складские помещения, полные черноволосых тел. По стволу Quercus Tenebrae прошла судорога, и нора сжалась. Звук был такой, словно смялась упаковочная бумага. Через мгновение нора вернулась к прежнему размеру и вновь сжалась, будто в попытке продышаться.
Под ногами дрогнула земля. От брусчатки поднимались первые витки зловонного дыма.
— Тих-тих-тихо, — сказал Воан, медленно пятясь.
— Воан, мы вызвали землетрясение? — Мила держала его за руку.
— Я не знаю. Надеюсь, нет.
— Они падают. Представляете, теперь они падают, — неожиданно заявил Шустров и, помолчав, грустно добавил: — Как птицы.
Воан и Мила посмотрели на тропинку.
«Томы» одна за другой покидали лучи фонарей. Они валились белыми черноволосыми тенями. Одна из них рухнула лицом вниз. Ее голова отскочила от земли и замерла.
— Эти птицы уже не взлетят, — пробормотала Мила.
Воан поежился. Дождь почти закончился. Пламя раздирало дуб изнутри. На стволе появились раскаленные трещины. Как будто горела комната, в которую можно заглянуть через уродливые черные обои. Но даже так, имея под боком яркий источник света, Воан увидел, что небо очистилось.
Рассвет.
11.
Они брели по тропинке.
Сквозь ветви просачивался серо-желтый свет. Тьма оседала на кустарниках и в траве. Ветер гнал облака на запад, как будто убирал их в темную кладовую до лучших времен.
Перед уходом Мила обошла несколько «экземпляров» и объявила, что не обнаружила признаков жизни. Эта фраза напомнила Воану дешевую научную фантастику. Шустров сказал, что тела похожи на одинаковую еду, выпавшую из контейнера для пикника. Мила рассмеялась. Беззлобно и потерянно, как человек, который вдруг обнаружил себя живым на дне воронки от снаряда.
Для Воана «томы» выглядели отработанной массовкой фильма ужасов.
Он пытался осмыслить случившееся. Почему чертов дуб так сказал? Воан не сомневался, что всё это время создание, занесенное в книги как Quercus Tenebrae (произносится как Куэркус), взаимодействовало с ним. Оно взяло голос и внешность Лии, чтобы поиграть с ним.
Но какого дьявола? Почему исполненное нельзя исполнить дважды?
Воан знал, чего он хотел. Убийц Лии. Или убийцу. Неважно. И тварь, принимавшая форму дуба, отказала ему. Потому что исполненное нельзя исполнить дважды. Вероятно, тварь поняла это, когда он попытался оставить в дупле фотографию Лии.
— Но я не