Я всегда видел, что Катя любит Милу меньше, чем та ее. Так что нечего удивляться, что долгое время по Миле тосковал только я. Ее родители тоже как-то быстро смирились. Говорили, что гордятся ее смелостью, хвастались перед соседями, что она поступила в столичный вуз.
Чтоб их всех. Мне надо выпить.
Кое-как встаю и добредаю до бара. Тут в коридоре появляется… видение. Прекрасное и почти неуловимое, то самое, что не раз являлось мне во сне.
Мила. Мила… В нежном светлом платьишке, с распущенными золотистыми локонами — такими мягкими на ощупь, что мне казалось, будто я касался живого солнца. Она улыбается. Всегда улыбается, когда мы встречаемся взглядами. И я улыбаюсь в ответ. Как будто между нами невидимая нить, по которой льются наши мысли — невысказанные слова, смысл которых доступен лишь нам двоим.
Но сейчас она не улыбается. Я моргаю и резко осознаю, что это не сон. Это реальность, в которой солнечные локоны Милы побелели, блеска в ее взгляде на меня нет, да и платья никакого не существует. Обычная футболка и домашние спортивные штаны.
Но почему-то именно эти штаны вдруг привлекают мое внимание с такой силой, что я чуть не падаю к ногам Милы.
— Вы еще не легли? — спрашивает она немного смущенно. — Извините, ребят, я немного заработалась.
— Штаны…
Мила смотрит на меня недоуменно. Прямо как я на эти ублюдочные штаны.
Они не женские. Мужские. Откуда у нее мужские спортивки?
— Эти штаны, — выдавливаю, еле ворочая языком. — Чьи они?
Мила выгибает бровь.
— Мои, конечно. А что?
— Лгунья.
Мила хмурится. И мне это не нравится. Хочу, чтобы она улыбалась. Но только без штанов.
— Снимай.
— Что-что?
За моей спиной раздается приглушенный смех.
— Да он вдрабадан, — говорит Катя. — Извини, что прошу, Мил, не уложишь его спать? У меня нет сил тащить пьяного мужика на третий этаж.
У Милы такое лицо, будто она в ловушке.
— Ну… Необязательно же ему ложиться наверху. Пусть поспит на диване вон.
Катя пару секунд молчит, а потом качает головой.
— Звучит странно, но так он вскоре проснется и всех нас тоже поднимет на ноги. Он спокойно спит только в своей постели. Извини, Милуш.
Та поджимает губы, явно не желая со мной возиться. Я еще достаточно разумен, чтобы это понять. Это задевает. Мать твою, Мила наконец вернулась, я увидел ее впервые за семь лет и вот в каком виде предстаю перед ней. О чем я нахрен думал⁈
Пытаюсь подойти и извиниться, но спотыкаюсь и Мила не успевает меня подхватить. Перед глазами появляется моя цель и я упорно хватаюсь за нее. Гребаные штаны. Они слетают с ее ног на пол вместе со мной.
Глава 4
Мила
Я застываю камнем, а смех Кати громом разносится по гостиной. Алекс в это время переворачивается на спину и смотрит на меня снизу вверх. Я наконец осознаю, что случилось и подтягиваю штаны обратно.
— Окей, пора спать, мистер.
— Пора-пора, — все еще смеется Катя. — А то тут такое шоу начнется.
Я протягиваю Алексу руку, но он продолжает молча созерцать мое лицо. Вздыхаю, понимая, что справляться придется самой.
Ладно уж, поднять его оказывается не так сложно, как дотащить до спальни. Самое ужасное, что мы пару раз чуть не навернулись с лестницы. Но вот наконец и нужная мне комната.
Тут темно и пахнет одеколоном Алекса. Сбросив тяжелую ношу на кровать, я включаю свет и осматриваюсь. Сразу создается впечатление, что это спальня холостяка, но никак не женатого мужчины. Может, Катя перебралась отсюда уже какое-то время назад?
Алекс что-то стонет, и я подхожу, чтобы помочь ему улечься нормально. Снимаю с него тапки и носки. Потом расстегиваю ремень.
— Что ты делаешь?
Его голос звучит приглушенно, но вопрос на удивление осознанный.
— Я только ремень сниму, чтобы не стягивал. Если есть силы, дальше можешь сам раздеться.
— Нет, что ты делаешь здесь?
Сняла ремень и положила на тумбочку. Потом тянусь в карман за его телефоном.
— Мила, ответь мне.
Телефон ложится рядом с ремнем.
— Ты знаешь. Катя попросила приехать, вот я и здесь.
— То есть, если бы я давно попросил тебя вернуться, ты бы это сделала?
На миг в груди становится тесно. Я надеялась, что давно переступила через эти чувства. Отчаяние, что стискивало горло в день моего отъезда, оказывается, оставило свой след где-то очень глубоко во мне.
Вернулась бы я? Конечно же нет. Именно он стал причиной моего отъезда. Как бы по-детски это ни звучало, но я и сейчас поступила бы так же. Я бы сбежала туда, где не смогла бы видеть, как он счастливо живет с моей сестрой.
— Нет, — отвечаю честно. — У меня новая жизнь далеко отсюда. Я не вернулась, Алекс, я здесь только на время.
Он шумно вздыхает, глаза превращаются в щелочки. Я впервые имею дело с напившимся Алексом. Его очевидная вспышка ярости и растрепанный вид внушают мне серьезное беспокойство.
— Я лучше пойду. Тебе надо выспаться.
Не успеваю развернуться. Он хватает меня за запястье и дергает на себя. Я успеваю упереться в кровать коленом, но Алекс продолжает тянуть, и я понимаю, что вот-вот упаду на него.
— Что ты творишь? — спрашиваю раздраженно.
— Раз уж ты просто замена домработнице, то езжай-ка ты в отель, Мила. И не зови меня Алексом. Так меня зовут друзья. Ты этот статус потеряла давным-давно.
— Я тебе не прислуга, — злюсь еще больше, хотя понимаю, что спорить с ним бесполезно. Он же пьян! Что я тут могу ему доказать? — Я приехала позаботиться о сестре. И отпусти уже, ты делаешь мне больно!
Его глаза опускаются на мой рот и… я замираю. Рефлекторно. Как тогда, в прошлом, когда он уже смотрел на мои губы во время наших разговоров. Мы оба всегда делали вид, что ничего такого не было. Но позже я по ночам вспоминала об этих моментах и раздумывала о том, могли ли быть чувства Алекса ко мне такими же, какие я втайне питала к нему.
— Пусти.
Хватка с руки резко пропадает, но я не успеваю выдохнуть, как он хватает меня за шею и притягивает еще ближе.
Когда наши губы встречаются, меня накрывает ступор. Я в шоке ощущаю, как он проникает языком в мой рот, как вторая рука оборачивается вокруг талии и прижимает меня к напряженному телу.
Не знаю, откуда у меня находятся силы, но я его отталкиваю и резко отскакиваю аж до самой двери.