Стайлер штуку баксов стоит. Штуку, мать вашу, баксов! И, да, обычной плойкой можно накрутить волосы не хуже. Но там не только плойка. Да и в любом случае… Какого черта?
Сделав глубокий вздох, я сосредоточенно превращала длинные и прямые волосы Александры в шикарную копну легких и небрежных локонов.
— Ну, как вам? — уточнила, закончив работу.
— Очень нравится, — искренне сказала женщина и полезла в кошелек за деньгами. — Сдачи не надо.
— Благодарю. И еще раз извините, пожалуйста, за инцидент.
— Все в порядке, — отмахнулась женщина.
Когда она ушла, я подняла с пола стайлер. Сев в кресло обследовала его. Ну, вот, у самого края провод очевидно порезан. Черт, Марина что совсем идиотка? А если бы меня или клиентку ударило током?
Вскочив с кресла я бросилась было в подсобку, но в этот момент пришла клиентка уже к Марине и, хоть как этого хотелось, позволить себе начать скандал я не могла. А потому просто сложила стайлер в сумку и принялась убирать рабочее место. Почистила щетки от волос, побрызгала их антисептиком, сложила в ящик… Рутинная привычная механическая работа помогла немного взять себя в руки. А вскоре пришла следующая клиентка и, опять таки, стало не до выяснения отношений.
Как раз когда я закончила, приехала Наташа. Рассчитав клиентку, я прихватила убитый стайлер и пошла к ней в кабинет. Ненавижу решать конфликты через начальство и в принципе ненавижу конфликты, но сейчас этого просто не избежать от слова совсем.
— Наташ, можно?
— Конечно, заходи.
— У нас беда, — сев напротив нее, я положила на стол стайлер, — Он сгорел у меня в руках и вот почему, — показала порез на проводе.
Наташа ругнулась.
— Она что кукухой совсем поехала? Марина! — крикнула так, что я подскочила.
Через несколько секунд та вбежала в кабинет.
— Марина, какого черта? — она кивнула на стайлер, а девка побледнела — Ты что головой своей не понимаешь, что Машу током могло шваркнуть? Машу или клиентку или их обеих! Ты совсем уже?!
— Я не понимаю, о чем ты, — залепетала Марина.
— Я о том, какого черта ты порезала долбанный провод? Не только испортила чужую вещь, дорогую, мать твою, вещь, но и чуть беду не сделала!
— Я ничего не делала! Он сам сгорел! Потому, что фуфловый, понятно? Фуфловый, как все это понты столичных стерв!
— Ага, да! Провод сам порезался! — крикнула я.
— Да это ты сама его и порезала, чтоб меня подставить потому, что завидуешь мне?
— Да чему? Кривым рукам?
— Хватит! — крикнула Наташа. — Марина, ты уволена. Собирай свои вещи и выметайся отсюда! И, да, о зарплате забудь. Она хоть частично ущерб нанесенный тобою ущерб.
— Ты меня из-за нее увольняешь? Из-за этой столичной выскочки? Вот увидишь, ей скоро в голову снова стукнет и она на коленях поползет к мужу просить, чтоб взял обратно…
— Заткнулась и пошла вон! — оборвала ее Наташа.
Вышла из-за стола, распахнула дверь.
— Вон!
— Учти, обратно я не вернусь!
— Учту! Незаменимых у нас нет. А тем более таких, как ты заменить раз плюнуть, — сказала Наташа.
Еще раз ругнувшись, Марина ушла. Переглянувшись, мы с Наташей выдохнули одновременно.
— Капец!
— Полнейший. Маш, я тебе новый стайлер куплю, ты не переживай.
— Да не нужно, что ты… Мне и так как-то не по себе из-за ситуации. Я не хотела, чтоб ты ее увольняла.
— Угу, я должна была ей премию дать за то, что из-за нее могла пойти под суд. И это я не преувеличиваю. А если б пострадал кто-то? Ну, блин, это ток.
Слово “суд” напомнило мне о проблемах, по сравнению с которыми сломанный стайлер и скандал с Мариной — булавочный укол. Утром как раз звонил Валерий Артемович. Сказал, что слушание суда назначено на двенадцатое сентября. В этот день будет ровно три месяца и один день со дня, как я узнала об измене Дана. Три месяца! Всего-ничего считай. А ощущение, что я постареть успела на десяток лет.
Следующих клиенток Марины пришлось обслужить мне, а потому я задержалась на работе. Очень скучала по Анечке, да и перед бабушкой было неудобно, что дополнительно загрузила ее, но давила в себе эти чувства. Много работы — это хорошо. Это, более того, необходимо. Я в долгах, как в шелках, и они будут день ото дня только возрастать, когда начнется бракоразводный процесс. И кто знает еще, чем он закончится…
Наташа уехала раньше, а потому запирать салон пришлось мне. На улице уже начинало смеркаться. Через шесть дней осень, дни начинают становиться короче. А вскоре настанет время, когда темнеть начнет в четыре, а светать в семь. Темнота, холод. Если летом здесь, в сельской местности, настоящий рай, то зимой все изменится. Мне, дитю асфальта, будет сложно. Но выхода особо нет. Эту зиму я, скорее всего, проведу здесь. В столице мне негде жить, а с Анечкой некому сидеть. Я ощущала, что была бы готова наступить себе на горло и нанять няню, но где взять на все это деньги? Аренда квартиры, питание, няня, адвокат…
Конечно, наверное, стоило бы попробовать найти работу. Не может же быть, чтоб ни в один салон с подходящей мне зарплатой не брали из-за ребенка, верно? Да и я в принципе могу работать кем угодно, на все согласна.
Поставив себе мысленно пунктик, собраться и начать действовать вместо того, чтоб искать отговорки, ныть и пасовать перед трудностями, я ускорила шаг. Все, рассчитывать мне не на кого от слова совсем. У меня, у Анечки, глобально есть только я.
Внезапно на меня кто-то с криком набросился и попытался вцепился в волосы.
Марина! Я вскрикнула от неожиданности и попыталась оттолкнуть от себя матерящуюся девку, но мало что получилось.
— Марина! П-прекрати! Хватит, — дрожащим голосом просила я, пытаясь как-то защититься.
— Ты, стерва! Я тебе все патлы повыдираю! Глаза выцарапаю! — угрожала Марина.
Изловчившись, она так сильно ударила меня по лицу, что от боли потемнело в глазах, а из носа хлынула кровь.
— Дамы! Дамы, эй! Хватит! — сквозь гул в ушах донесся низкий хрипловатый голос.
Его обладатель заслонил меня своей широкой спиной и, схватив Марину поперек предплечий, оттащил в сторону. Ее визг и поток матов осадил его стальной голос.
— Успокоилась, девушка! Или полиция успокоит! Хотите?
— Руки убери!
— Все-все, — он отступил на шаг, — отпускаю!
— А с тобой я еще