Папа резко повернулся ко мне.
— Что ты наговорила?
— Пап, — взмолилась я. Быть дочерью того самого пьяного затворника, о котором судачит весь город — уже было достаточно тяжело. Но публичное унижение? Это был новый уровень ада, которого я не испытывала со времён, когда в шестнадцать лет тащила его с барного стула в салуне.
Теперь я там работаю.
— Она сказала, что ты хорошо справляешься с этими лекарствами, но боль доставляет тебе дискомфорт, Джим, — вмешался доктор Стоун. — Это не наказание. Мы ищем долгосрочное решение, чтобы ты снова почувствовал себя функциональным. Физическая терапия поможет укрепить мышцы спины, и, возможно, ты немного сбросишь вес. Это будет хорошо для тебя. И для девочек, которые так о тебе заботятся.
Папа хмыкнул.
Потому что правда была в том, что он давно перестал заботиться о нас. И я не была уверена, помнит ли он вообще, как это делать.
— О боже мой! — завизжала Аделин и закружилась вокруг меня, ведя себя на все свои тринадцать лет.
— Тссс! — шикнула я, когда мы вышли к машине.
— Ты не можешь на меня шикать! — сказала она, запрыгивая на пассажирское сиденье, пока я садилась за руль.
— Ещё как могу.
— Ни за что! Ты и Ривер! Наконец-то!
Я почти видела, как сердечки пляшут над её головой. — Перестань! — засмеялась я. — Слушай, я вообще-то рассказала тебе только потому, что мне нужно знать, будет ли тебе нормально, если тётя Дон приедет на следующие выходные и побудет с тобой.
— Абсолютно. Папа будет паинькой, если она будет в доме.
Она болтала без умолку, повторив раз двенадцать, что не может поверить, что у нас с Ривером ушло столько времени, чтобы быть вместе. Каждый раз я напоминала ей, что это был всего лишь поцелуй и мы не встречаемся.
— Да встречаетесь вы! Вы же вместе куда-то уезжаете!
— Я просто еду с ним посмотреть его родной город и узнать, где он будет жить. Он пока не знает, как скоро ему придётся переезжать. — Слишком скоро.
— Тебе стоит ехать с ним, — сказала она, не отрываясь от телефона.
— Что? — спросила я, сжимая руль.
— Тебе. Стоит. Ехать. Валить отсюда к чертям.
— Не ругайся, — машинально отреагировала я. — Это вообще-то огромное решение, даже просто подумать об этом сложно.
— Почему? Потому что здесь так классно живётся? — фыркнула она. — Серьёзно. Если у тебя есть шанс уехать — уезжай. Я уеду, как только получу возможность.
— Ты несчастлива?
Она пожала плечами, не отрывая глаз от проклятого телефона. — Ну… типа да. У меня не так уж много друзей. Всё, — она снова пожала плечами, — застоялось. Ничего не меняется. Как будто болото, в котором только и растёт всякая гадость и комары.
— Но ведь есть и хорошие вещи, правда?
— Конечно. Ты здесь. И тётю Дон приятно видеть, когда она приезжает. Но я не останусь тут. Я уеду в колледж, а потом, когда увижу, что есть в мире, может быть, вернусь. Но я не хочу остаться только потому, что у меня не было выбора. Ты же не злишься? — Она взглянула на меня.
— Совсем нет, — сказала я, сворачивая на улицу, где жила её подруга. — В твоём возрасте у меня были точно такие же мысли.
— А потом умерла мама.
Я медленно кивнула. — А потом умерла мама. — И вместе с ней умерло моё будущее.
Я припарковалась у дома и поставила машину на ручник, быстро коснувшись запястья Аделин, прежде чем она открыла дверь. — Адди, если бы выбор был за тобой… ты бы поехала? Будь ты на моём месте?
— Ни секунды бы не сомневалась, — сказала она, не моргнув. — Папа делает твою жизнь адом. Когда Ривер уедет… Я просто думаю, ты заслуживаешь быть счастливой. Вы оба.
Моё сердце болезненно сжалось. Я знала, что обязана спросить её. Я не могла принимать такие решения без неё.
— Хорошо. А если бы была возможность поехать и тебе? Ты бы поехала? Я понимаю, что всё гораздо сложнее, у тебя тут друзья, жизнь, папа… но просто гипотетически — ты бы хотела?
Она склонила голову в сторону, и в этот момент была так похожа на нашу маму. — Завтра же начала бы собирать коробки. Теоретически.
— Теоретически, — повторила я.
Она резко наклонилась через консоль моего внедорожника и чмокнула меня в щёку. — Не напрягай мозг, сестричка. Увидимся позже?
— Ага.
Пара «люблю тебя» напоследок — и я оставила её у Мэнди на ночёвку. Мысли в голове скакали, пока я ехала. Что вообще нужно, чтобы взять её с собой? Если ты уедешь. Я не могла оставить Аделин. Я едва ли могла представить себе, что оставлю отца. Неважно, насколько низко он пал — он всё равно был моим отцом.
Я бы отдала всё за пять минут с мамой. А что, если я уеду, потеряю отца и буду жалеть об этом до конца жизни?
Я уже припарковалась у дома Ривера, прежде чем поняла, куда направлялась. Я собиралась домой… но, похоже, моё подсознание знало, что мне нужно на самом деле.
Зевс не залаял, когда я подошла к двери — значит, его не было дома. Это означало, что он на пробежке с Ривером. Моя рука застыла на дверной ручке. Могу ли я теперь просто так заходить? У меня всё ещё был ключ, конечно, но мы переживали очень странный переходный период, и я не знала, кем мы теперь друг другу были.
Ключ для лучшего друга? Пустяки.
Ключ для девушки? Серьёзно. Как айсберг и «Титаник».
Как переезд в Колорадо.
Было три часа дня — солнце висело прямо надо мной, — и я вытянула ноги на ступенях, ведущих на крыльцо. Тишина проникала в меня, наполняя грудь с каждым вдохом, разливаясь по телу тем особым спокойствием, которое могло быть только рядом с Ривером… или даже просто у его дома.
Где-то рядом зашуршала галька, и у меня перехватило дыхание, когда я открыла глаза.
Святой. Боже… Ривер бежал с Зевсом без поводка, его широкие шаги быстро сокращали расстояние между нами.
Он был без рубашки, всё это загорелое, красивое тело сияло на солнце. Я всегда знала, что он горячий. Я же не слепая — замечала девчонок, которые к нему липли, и свою собственную реакцию. Но желание