— Ты ошибаешься. То, что произошло между Джастисом и мной, не твое собачье дело!
Он больно хватает меня за лицо, заставляя вскрикнуть.
— Вот тут ты ошибаешься, Райан. Это мое дело. Всегда было моим.
— Дерек, отвали! Ты делаешь мне больно.
Его взгляд падает на мои губы, и это единственное предупреждение, которое я получаю за несколько секунд до того, как его рот обрушивается на мой, а язык проникает внутрь. Я вскрикиваю, протестуя против жестокого нападения и борюсь, отталкивая его, но он слишком силен. Он накрывает рукой мою грудь, свитер создает некое подобие барьера, когда он болезненно мнет мою плоть.
— Ты должна мне, Райан, и ты расплатишься. — Когда он просовывает между нами руку, обхватывая мое интимное местечко, по венам проносится паника и срабатывает инстинкт. Мне удается поднять колено достаточно высоко, чтобы всадить ему между ног.
Из его груди вырывается вой боли и это дает мне возможность сбежать. Звуки моего имени пронизывают ночь, разъяренный голос эхом разносится по пустынной улице, когда он кричит, чтобы я вернулась.
Рыдая, бегу так быстро, как только могу, над всем властвует один инстинкт… выжить.
Измученная добираюсь до здания, лицо мокрое от слез и дождя, но я не сбавляю скорости. Отмахиваюсь от лифта и поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Стучу в дверь Джастиса, мои ноги как желе, а легкие пылают огнем. Когда он не отвечает сразу, я в полном отчаянии стучу сильнее.
«Пожалуйста, пусть он будет дома».
Дверь распахивается, открывая взору обнаженного по пояс Джастиса. Его лицо мгновенно заполняет беспокойство, он хватает меня за руки, чтобы поддержать.
— Райан, что случилось?
— С-случилось нечто плохое, — бормочу, пытаясь дышать сквозь истерику.
Он притягивает меня к груди, прижимая к себе.
— Дыши, детка. Все в порядке. Я тебя держу.
— Мне нужна твоя помощь, — плачу я. — Я... — слова застревают в горле, когда из спальни выходят его полураздетые братья, а за ними следует завернувшаяся в простыню блондинка.
У меня не уходит много времени, чтобы сложить два и два. Разбитое сердце обрушивается вниз. Я отталкиваюсь от твердой груди Джастиса, глядя на него снизу вверх, и медленно отступаю. Он следует за мной, его губы двигаются, но из-за расстройства, сжимающего грудь, я ничего не слышу.
Так будет всегда. Пока я буду находиться здесь, мне постоянно придется наблюдать такое. Всегда придется терпеть обвинения. Все будут гадать, кто отец.
Именно эта мысль вынуждает меня броситься обратно по коридору. Он зовет меня, но я не останавливаюсь, меня подпитывает вновь обретенная энергия.
— Проклятье!
Я толкаю боковую дверь и сбегаю по задней лестнице, а его сердитые слова следуют за мной. Снова оказавшись на улице, вижу, что Дерека нет, а дождь все усиливается. Посмотрев в обе стороны, пытаюсь определить направление и слышу, как вдалеке выкрикивают мое имя.
Джастис.
Я бросаюсь в лес за зданием, пробираюсь сквозь густую растительность, перепрыгивая через бревна и уворачиваясь от веток, по щекам катятся слезы. Понятия не имею, куда иду и что собираюсь делать. Все это похоже на дурной сон, от которого мне хочется проснуться, но ничего не выходит.
Я застряла в кошмарной реальности. Одинокая и поверженная.
Выхожу с другой стороны леса и бегу прямо по шоссе.
Меня ослепляет свет фар, при виде быстро приближающегося автомобиля, который появляется из ниоткуда, из горла вырывается крик. Страх приковывает меня к месту, я поднимаю руки в попытке защитить лицо, а перед глазами проносится вся моя жизнь.
Автомобиль, визжа шинами, сворачивает в последнюю секунду, проезжая мимо меня. Старый фермерский грузовик останавливается в стороне, и из него выпрыгивает Тэтчер Крид.
Если бы у меня хватило сил посмеяться над иронией происходящего, я бы это сделала, но в данной ситуации нет ничего забавного.
Тэтчер спешит ко мне, открывая мое лицо ливню.
— Райан, с тобой все в порядке? — говорит он ласково, с беспокойством глядя на меня. — Что такое, дитя? Что случилось?
Не имея никого, к кому можно было бы сейчас обратиться, я опускаю голову, мое тело сотрясают рыдания.
— Мне нужна помощь, Тэтчер.
Он крепко меня обнимает, заключая в объятия.
— Я тебе помогу. Пойдем, здесь небезопасно. Я тебя подвезу.
— Я не могу вернуться домой, — говорю я.
Не сегодня. А может, и никогда.
Он не спрашивает почему и не убеждает меня в обратном. Вместо этого успокаивающе обнимает за плечи и ведет к грузовику.
— Тогда ты поедешь ко мне домой.
Время пролетает в некоем душераздирающем тумане, и вскоре я уже сижу за его кухонным столом, накинув на плечи толстое шерстяное одеяло. Передо мной чашка горячего чая, в которую я изливаю горючие слезы.
Тэтчер садится рядом со мной и накрывает мою руку своей искалеченной рукой, у которой не хватает половины пальцев.
— Поговори со мной, дорогая. Что бы это ни было, мы все исправим.
— Это невозможно исправить, — говорю, чувствуя безысходность.
— Решения есть всегда. Они дарованы нам Богом. Мы просто должны их найти. — Он терпеливо смотрит на меня теплыми и добрыми глазами. Так много людей боятся этого человека, когда от него не исходит ничего, кроме щедрости и нежности. По крайней мере, в отношении меня.
— Я беременна, — шепчу, впервые произнося эти слова вслух. — Джастис — отец.
Шок отражается на его лице за несколько секунд до того, как он откидывается на спинку стула и делает протяжный выдох.
— Я не хотела, чтобы так случилось, — плачу я. — Клянусь.
— Ну-ну, — уговаривает он, потирая мою руку. — Конечно, ты не хотела, чтобы так случилось. Ты не одна, Райан.
Он ошибается. Я одна, и произошедшее сегодня вечером, доказывает это.
— Что сказал мой сын, когда ты ему рассказала?
Я отрицательно мотаю головой.
— Я не рассказала. Я не могу.
— Ты должна. Он поступит правильно с тобой и этим чудесным ребенком.
— Я пыталась. Я ходила туда сегодня вечером, но… — я замолкаю, не в силах признаться ему в том, что видела. Хотя мне и не нужно, он видит это по боли, написанной на моем лице.
— Мои мальчики очень сложные, — говорит он.
Грустная улыбка растягивает мои губы.
— Джастис говорил то же самое.
— Они хорошие парни, но у них была тяжелая жизнь.
Я ничего об этом не знаю, потому что Джастис никогда не рассказывал о своей жизни до Тэтчера. По правде говоря, я тоже никогда особо не расспрашивала. Он дал понять, чтобы я с самого начала поняла, что эта тема под запретом.
Если бы не разный цвет кожи, никогда бы не догадаться, что мальчики не