На Сергея и Камиллу грустно смотрят два золотисто-карих глаза, окаймленных пушистыми ресницами. И броня мужчины окончательно изнашивается.
— Ниночка, — Камилла тихонько, почти на цыпочках, входит в комнату, и опускается на корточки. Берёт девочку за плечи и, окинув взглядом с ног до головы, выдыхает. Боятся нечего, — Дай я тебя обниму.
Невозможно понять, отвечает Нина на объятья Камиллы или нет. Девочка подняла руки, сложила их на спине своей новой мамы, в глазах, помимо смущения, промелькнуло ещё какое-то, только наклёвывающееся чувство. Но помимо него во взгляде всё еще отчётливо читается грусть. Даже не грусть — тяжелая, как булыжник, тоска.
Иногда смотреть в эти лужицы физически невозможно, но опустить взгляд невозможно тем более. Он — отец, крепостная стена маленького городка. Крепостной стене не принято шататься.
— Мы… услышали, что ты притихла, и решили прийти посмотреть, всё ли у тебя хорошо, — говорит Сергей, надеясь, что его полуулыбка не смотрится жалко, — Просто ты играла мячиком…
— Я шумела?
Вопрос совсем не прозвучал вопросом. Он прозвучал утверждением. В детском доме дети вечно шумят.
— Нет-нет! — Камилла ответила куда громче, чем хотела, — Ты совсем не шумела! Просто…
Женщина ещё сильнее прижимает к себе девочку и сжимает губы. Сергей нервно перебирает пальцы и не знает, куда деть руки. Никогда эти двое ещё не чувствовали себя настолько беспомощно.
— Просто мы радовались, что тебе весело! — произносит мужчина. И чувствует себя полнейшим идиотом. Не надо быть педагогом, не надо даже быть человеком, который хоть раз общался с детьми, чтобы понять: их дочери совсем не весело.
Но фортуна улыбается незадачливому отцу. Грусти в карих лужицах не прибавляется.
— Я играла в мячик, — говорит Нина, когда Камилла отпускает её, — И он под кровать закатился. Я полезла его искать и…
Детские глаза начинают поблёскивать. Сергей переводит взгляд на жену и видит: она прокручивает в голове тысячу самых ужасных сценариев. Этим сценариям нельзя позволить быть произнесёнными.
— И что же, доча? — теперь его черёд опуститься на корточки, хоть колени и протестуют, — Что случилось?
— Я его не нашла.
Сергею почти слышно, как с сердца Камиллы падает булыжник.
— Ох, доченька… Ну, чего ты не позвала нас?
На этот раз ему не нужно смотреть на жену, чтобы понять, что она чувствует. Ведь она прекрасно знает, почему Нина не позвала их.
Не позвала потому, что звала раньше, не их, когда была не здесь. Звала с бедами, куда более страшными, чем потерянный попрыгунчик, и ей не помогли. Об этом и думать не хочется.
Зато теперь, когда всё прояснилось, Сергей готов поднять эту чёртову кровать под самый потолок, а потом полчаса ползать в пыли, чтобы найти заветный мячик.
И он тут же, улыбаясь, приступает к делу.
— Сейчас мы его, доча, сейчас мы его мигом…
* * *
Поговорить у них выходит не сразу. Сначала Сергей полчаса двигает кровать туда-сюда, пока из-под неё, как-то уж очень издевательски, не выкатывается попрыгунчик. Затем Камилла проводит по белому линолеуму ладонью и, найдя недельные «залежи» пыли, вручную протирает добрую половину комнаты, на радость домработнице. И только потом отец семейства утаскивает её из комнаты Нины, дружелюбно улыбаясь и пообещав:
— Мы скоро вернёмся, Ниночка! Только поговорим с мамой, а потом придём и поиграем, хорошо?
В ответ Сергей получает холодный, безразличный кивок, про который он не раз говорил, что ему куда милее бы было слышать капризные девчачьи вопли. И новоиспечённые родители наблюдают, как их девочка увлеченно перебрасывает мячик из руки в руку. Из руки — в руку, из руки — в руку.
— Мы ведь купили ей новые попрыгунчики, — шепчет Камилла, — Десять штук…
— Не начинай, — просит Сергей, закрывая за собой дверь, — Знаешь же.
Она знает. Все психологи, к которым они сходили, подтвердили: дети очень привязаны к предметам из предыдущей жизни. Но вряд ли настолько привязаны, чтобы вообще не брать в руки что-то другое, тут ни один психолог не поспорит.
Не сговариваясь, Камилла и Сергей спускаются на первый этаж и замирают у окна. Тишина в доме прерывается стуком мячика о пол и редким топотом босых ног — Нина не носит дома носки, говорит, что жарко — и этот топот даёт супругам выдохнуть. Взгляды устремлены за окно, где уже вовсю хозяйствует зима: укрывает дорожки в саду белым одеялом, примеряет на зелёные макушки елей пушистые шапки, сыплет с неба белоснежными комьями ваты.
«Надо заплатить дворнику за переработки» — думает Сергей, прижимая к себе жену. У которой в голове сейчас совсем другое.
— Я в детстве мечтала, чтобы с неба сыпалась сладкая вата. Прям вот так, хлопьями, а я её подбирала и ела.
Мужчина не может не улыбнуться.
— А сосульки замерзали и превращались в леденцы?
— Ну, мне это было не нужно, — хихикает Камилла, — Сосульки и так вкусные.
— Так и снег вкусный. Если не жёлтый.
Со вздохом закатив глаза, женщина вздыхает:
— Ну какой ты дурак, а.
— Учусь у лучших, милочка.
Локоть вонзается мужчине в бок.
— А за «милочку» и отхватить можно!
— Ты не будешь бить меня, — с притворной серьёзностью говорит Сергей, кладя голову жене на макушку, — Это нечестно. Силы не равны.
— Зато потом будешь всех с одного маху укладывать, после такого противника.
— А если не выживу?
— Подлечим. Не бегать будешь — скакать!
Оба тихо фыркают — и спустя мгновение пропадают взглядами в белой пелене, за стеклом. Снег прячет природу от морозов, слой за слоем выстраивает забор вокруг их участка — и без того не низкий — но как же там просторно! Просторно для всех, кто любит снежные крепости, горки или просто валяться в сугробах и делать снежных ангелов… Сколько он уже не занимался подобным? Целую вечность.
«В снежки бы сыграть, с Ниной» — мелькает у Сергея мысль. И чувствует, как напрягаются плечи, которые он обнимает.
«Вот чёрт»
— Я опять размышлял вслух, да? Прости.
Но Камилла машет головой. Дело не в его привычке «громко думать». Сейчас это ни на что не повлияло, потому что думают они об одном.
— Мы так очень быстро подистаскаемся, Серёж.
— Знаю.
— Всего пара недель — это не срок. Но они ощущаются такими длинными.
— Да.
— И мы ведь стараемся! А что получается…
— Чёрт знает, что.
— Серёж! — Камилла сердито поводит плечами, — Ты можешь хотя бы раз