С трудом разлепляю глаза и извлекаю несколько кристаллов из хранилища. Перед глазами летают невидимые мошки. Смешно… Они невидимые, а я их вижу. Яркие такие, как маленькие разноцветные искорки. Радуга, мать её за ногу.
Первый камень растворяется на ладони. По глазам словно бьёт яркая вспышка. Жмурюсь, но остановиться не могу. Впитываю остальные камни один за одним. Один за другим…
Боже, как мне хорошо!
Откидываюсь на своей койке, как наркоман во время прихода….
Никогда не пробовал наркотики, но видел однажды, как в нашем подъезде молодой нарик подыхал от передоза. Пока скорая с ментами приехали, он уже сдох. Но умер, сука, с улыбкой на губах.
Интересно, у меня сейчас такое же глупое и довольное лицо?
Я куда-то плыву, плыву… Нет… Кажется, что уже лечу… Я этого не хочу, но лечу. Лечу… Лечу…
* * *
Возвращение к реальности было довольно-таки болезненным. Голову пронзало как будто электротоком. Нет, я слышал, конечно, что в мозгу у человека происходит какая-то шибко умная биоэлектрическая активность, и там бегают нейроны, электроны и всякие протоны… Но почему это так бо-ольно?
Я потряс головой, как бы пытаясь вытряхнуть всё лишнее из черепушки. Вроде бы полегчало.
Сижу… На дверь гляжу… Постепенно в себя прихожу.
Сколько я был в отключке? Час или больше?
Выхожу на палубу… А тут всё по-прежнему. Кораблю ползёт по проливу. Впереди вдалеке виднеется Храм Святой Софии, что нынче временно служит мечетью.
Выходит, что я не так уж и долго провалялся у себя в каюте. Ко мне подбегает поручик Воронович. Лицо его обеспокоенное.
— Что с Вами, барон?
— Коля. Мы же договорились… Макс. Просто Макс.
— На тебе лица нет. Весь бледный, как труп.
— Коля! Есть что-нибудь попить? А ещё лучше выпить…
Воронович быстро отдаёт распоряжение и вот уже через пару минут у него в руках две бутылки. Одна с коньяком, другая с шампанским.
— Ты издеваешься, Коль? Какое к чёрту шампанское? Хотя… Ладно. Открой эту шипучку!
Пенная струя проливается на палубу из открытой бутылки. Бутыль пустеет почти на треть.
— Давай её сюда, пока всё не вылилось.
Забираю у него шампусик и пытаюсь пить прямо из горлышка. Пузырики ударяют в нос, я весь обливаюсь, но всё же мне становится полегче.
— Спасибо! Коньяк не нужен. У меня ещё много дел.
— Да куда тебе? Ты бы себя со стороны видел. Вурдалак какой-то. Сам бледный, а глаза красные.
— А я и есть вурдалак, после того, что я там устроил… Николай! Ты должен мне помочь!
— Что надо сделать?
— Пойдём ко мне в каюту! Я присяду на кровать и закрою в глаза. А минут через десять ты меня растолкай. Но не раньше. А до этого лучше, чтобы меня вообще никто не трогал. Поможешь?
— Ты уверен, что справишься?
— Я постараюсь…
* * *
И вот я снова в деле. Отделившись от тела, лечу в сторону дворца султана. Святую Софию оставим на потом. А пока, нам надо обезглавить местное руководство. Иначе у нас ничего не получится. Надеюсь, что Михаил сработает как надо. Мы своё дело уже сделали. Береговые батареи выведены из строя. Сильного флота в Черном море у османов больше нет. А к тому времени, как они хоть что-то смогут подтянуть, мы должны уже встать в оборону. Всё-таки обороняться лучше, чем штурмовать.
Ну а мне пока ещё надо много чего сделать. Время не ждёт. Надо успеть пока турки не опомнились.
Странно. В бестелесном состоянии мне даже как-то полегчало. Думаю, что справлюсь. Про десять минут я Вороновичу не зря сказал. Думаю, что на большее меня не хватит. Но за эти десять минут я должен выложиться по полной программе.
Вперёд!
Глава 27
Глава двадцать седьмая.
Вселенная и время бесконечны. Значит, случиться может абсолютно всё. Любое событие неизбежно произойдёт, пусть даже самое невозможное.
Зачем? Зачем всё это было?
Всё суета и всё напрасно.
Любовь горячая остыла.
А ну и чёрт с ней! Жизнь прекрасна.
Обиды, горечь расставаний,
Я больше вспоминать не буду.
Осадок от переживаний…
Я всем простил. Я всё забуду.
15 июля. 1914 год.
Территория бывшей Османской империи.
Константинополь. Он же Царьград. Бывший Истанбул.
Прошло недели три, прежде чем я окончательно оклемался. Нет, Николай вовремя, ровно через десять минут попытался меня растолкать, и я вернулся в своё тело. Но разбудить меня он так и не смог. Как не смог и вызванный им доктор.
Похоже, что я впал в какое-то состояние похожее и на летаргию, и на кому. И провалялся я так больше двух суток.
Хорошо ещё, что я успел доделать все запланированные дела до того, как провалился в сон. Похоже, что у меня произошло полное выгорание всех моральных, физических и всяких там магических сил. Да и то, что я выжил после всего этого, уже можно воспринимать, как счастье.
Откармливали меня сперва бульончиком куриным, так как я за эти дни усох и высох. И лишь только на третий день я уже смог без посторонней помощи выйти на палубу, жмурясь от яркого солнца.
За время моего «отсутствия» много чего произошло. Ну, во-первых, император Михаил нас не подвёл. Подкрепление пришло вовремя и все наши действия не оказались напрасными. Да и к тому же, мы нехило так подкинули дерьма на вентилятор истории.
Когда суеверные турки стали разбегаться в ужасе от моих магических зачисток, поминая при этом и шайтана и аллаха одновременно, активизировались, дремавшие до этого народные массы. А они в Османской империи оказались ну очень неоднородные. Евреи, армяне, греки, болгары и прочие нетитульные национальности воспрянули духом и решили, что хватит томиться под пятой османского ига. Ну а в придачу ещё и арабы, которые тоже были недовольны турецкими начальниками. Так что знатная каша тут у нас заварилась.
Но если бы русские войска не подсуетились и не надавили с разных сторон, то вряд ли бы что путного получилось. А так…
В общем, несмотря на активное сопротивление всяких младотурков, пазл, под названием Османская империя, рассыпался на кучу маленьких кусочков. Болгары оттяпали себе немного своего с одной стороны, русская армия значительно продвинулась с другой, вернув наконец-то армянам Арарат и другие земли бывшей великой Армении. Хотя теперь это всё и находилось под рукой Российской империи, но армяне