Тари же, как и обещала, уехала в глубинку, где начала жизнь с чистого листа в роли деревенской травницы. Лишь однажды она прислала мне письмо, в котором еще раз попросила прощения за свои поступки.
Никогда не думала, что смогу быть такой счастливой.
Каждое утро я просыпалась от поцелуев мужа — нежных и нетерпеливых одновременно. Айрон вечно торопился куда-то, но всегда находил время, чтобы принести мне чашку крепкого чая, который собирал своими руками.
Я любила эти утра. Любила, как он, несмотря на все свои королевские обязанности, упорно пытался заплести мне волосы перед важными приемами. Получалось ужасно, но я не позволяла служанкам вмешиваться — это было наше.
Но больше всего я любила вечера.
Когда заканчивались все дела, и мы оставались вдвоем в библиотеке, среди потрескивающих свечей и старых книг. Айрон сбрасывал корону, скидывал сапоги и падал на диван, кладя голову мне на колени.
— Расскажи мне что-нибудь, — просил он, закрывая глаза.
И я рассказывала. О девочках в школе магии, которые сегодня случайно подожгли занавески. О Кире, который опять устроил соревнования по метанию ножей среди стражников. О голубых розах, которые наконец расцвели в нашем саду.
Он смеялся — не тем чопорным королевским смехом, каким смеялся на приемах, а своим настоящим, глуховатым и теплым. Тем самым, от которого у меня до сих пор трепетало сердце.
А потом, когда свечи начинали догорать, он внезапно умолкал, брал мое лицо в руки и смотрел так серьезно, будто мы снова были теми двумя беглецами, прячущимися в лесной чаще.
— Ты — лучшее, что было в моей жизни, — шептал он.
И я, прошедшая сквозь огонь и кровь, чувствовала, как краснею. Потому что это и было самое большое чудо — не трон, не победы, не слава.
А он.
И я.
И эти простые, бесценные мгновения, из которых состояла наша любовь.