Его рука метнулась вперёд. Мортакс хотел не просто убить меня. Он хотел поглотить. Втянуть в себя силу Очага, смешать её с Пустотой и использовать как топливо.
И в этот миг, когда его пальцы были в сантиметрах от моей груди, я понял. Я не могу победить его в этой войне. Не могу пересилить Пустоту силой жизни — её всегда будет больше, пока существует этот Разлом. Нужно было бить не по нему. Нужно было бить по связи.
Я прекратил сопротивление. Перестал тратить силы на защиту. Вместо этого я собрал воедино весь остаток мощи Очага, всю свою волю, всю память о доме, о семье, о людях, которые сражались и гибли, чтобы я стоял здесь. И направил этот сконцентрированный луч не в Мортакса, а сквозь него. В ту нить энергии, что связывала его искажённое тело с пульсирующим сердцем Великого Разлома.
Багровая нить вспыхнула ослепительно белым светом, потом затрещала, как лёд. Мортакс замер, его тело затряслось в немой судороге. Он пытался удержать связь, но в канал, по которому он черпал силу, теперь хлынула чужая, враждебная энергия.
Разлом на мгновение дрогнул. Его идеально чёрная поверхность покрылась паутиной серебристых трещин.
И в этот миг слабости, разрыва связи, я нанёс свой удар.
Не магией. Физически.
Моя рука, сжатая в кулак, обёрнутая последними крохами силы Очага, ударила Мортакса прямо в грудь, туда, где в его человеческой оболочке должно было биться сердце, а теперь пульсировал сгусток чужеродной мощи.
Тело Мортакса, лишённое подпитки, рассыпалось. Будто пепельная статуя от дуновения ветра. Плоть обратилась в чёрный прах, который тут же унесло странным, безвоздушным вихрем, струившимся к Разлому.
Он исчез. Не оставив ничего, кроме тишины, которая вдруг обрушилась на остров.
Я стоял, переводя дух, чувствуя страшное изнеможение. Сила Очага отступила, оставив после себя лишь истощение и холодный пепел на губах. Но это была победа. Тело Мортакса уничтожено. Связь разорвана.
Я поднял взгляд на Великий Разлом. Без своего хозяина, без направляющей воли, он всё ещё висел, но его пульсация стала хаотичной, беспомощной. Он не закрывался, но и не расширялся. Он был нейтрализован. Обезврежен. На время.
Осколок души Мортакса был уничтожен. Но он был лишь одним из многих, разбросанных по этой и другим Вселенным. Я уничтожил лишь тот осколок, что проник сюда, что обрёл плоть и волю в этом мире. Но другие… другие могли ждать. Они могли быть слабее, могли дремать. Но они были.
Уничтожив одного, я не уничтожил угрозу. Я лишь отсрочил её. И, возможно, привлёк внимание других.
Я медленно развернулся к своим людям. На их лицах читалось облегчение, занималась, как заря, радость победы. Они видели, как исчез враг. Для них война, возможно, закончилась.
Для меня она только что обрела новое измерение.
Мне предстояло остаться на страже этого мира. Насегда.
Эпилог
НОВАЯ ЭРА
Прошло десять лет. Десять лет, которые вошли в историю как Эпоха Восстановления, но для тех, кто жил в её начале, они были просто временем тяжёлого, ежедневного труда. Трудом по спасению того, что ещё можно было спасти, и строительству нового на пепелище старого мира.
Российская империя, возглавляемая императором Владимиром Первым, больше не была тем громоздким, ветхим колоссом на глиняных ногах. Она закалилась в огне войны с безумием. Новый государь правил не через бесконечные комитеты и интриги, а через ясные приказы и личную ответственность. Он не боялся окружить себя сильными людьми — наоборот, искал их и возвышал. Бюрократию потеснили советы из военных, инженеров, магов и даже выборных от горожан и крестьян — тех, кто знал реальную цену хлебу и безопасности.
Сам Владимир изменился. Морщины у глаз стали глубже, взгляд — спокойнее и тяжелее. В нём не осталось и тени того яростного барона с окраины, что штурмовал Зимний дворец. Это был правитель, несущий на плечах груз спасённого мира и знающий, что угроза не исчезла навсегда.
Но он не позволял этой тени омрачать настоящее. Он строил, укреплял, искал союзов с другими державами, наконец-то осознавшими общую опасность. Академии магических наук и технологические институты работали день и ночь, изучая природу Разломов и разрабатывая средства противодействия.
Рядом с ним всегда была Анастасия, ставшая его императрицей. Их свадьба, скромная по меркам имперского двора, стала символом начала новой жизни.
Анастасия была не просто украшением трона. Она была советчиком государя, его опорой в минуты сомнений, тем тёплым светом, который возвращал его из мрачных глубин памяти о войне. Она подарила ему двух сыновей — Александра и Андрея, и дочь Марию.
Никита Добрынин, герой обороны Владивостока и многих последующих кампаний по зачистке аномалий, стал главнокомандующим всеми вооружёнными силами империи. Его уважали и немного побаивались — он не терпел интриг и пустой показухи. Армия под его началом стала профессиональной, технически оснащённой и готовой встретить любую угрозу, с какой бы стороны реальности она ни пришла.
В Приамурье, на замирённых и укреплённых границах, по-прежнему правил генерал-губернатор Базилевский. Под его началом край превращался в процветающий регион, а дружины, обученные графом Яровым, теперь охраняли не от монстров, а от контрабандистов и помогали в освоении новых земель.
Михаил Градов и Эмилия Карцева… их союз многие поначалу считали временным безумием. Но прошедшие годы доказали обратное. Их брак оказался прочнее многих. Михаил стал правой рукой императора на Востоке. Эмилия же, используя свои связи и ум, создала целую сеть торговых и промышленных предприятий, став одной из самых богатых и влиятельных женщин империи. У них родились дети — дочь, унаследовавшая глаза матери, и сын, молчаливый и упрямый, как отец. Их дом, полный страстей, споров и безудержной радости, стал ещё одной опорой в новой жизни семьи.
Император Владимир иногда поднимался на самый высокий шпиль Адмиралтейства, откуда был виден весь Петербург, и смотрел на восток. Он помнил холод Пустоты. Помнил шёпот Мортакса о других осколках. Тень древнего зла лежала на краю его мира, и он знал, что когда-нибудь, через год, через десять, через сто лет, она может снова попытаться прорваться.
Но страх не владел им. Потому что он был не один. Рядом с ним была империя, которую он спас и которая теперь была сильна как никогда. Рядом были друзья, прошедшие с ним через ад и оставшиеся верными. Рядом была семья — его тихая гавань и источник его силы.
Пусть тень ждёт. Он был готов защищать то, что любил. Готов встретить любую угрозу. И с