— Я знаю, — начал Горяев, — что вы подруги Зои Курашевой, и хочу кое-что узнать о ней. У меня к вам только одна просьба: будьте откровенны и правдивы.
И Квасова, и Самойлова охотно отвечали на все вопросы следователя. Но знали они мало. Хорошие отношения с Курашевой еще не означали, что они друзья с ней. Ни одна из них ни разу не была у Курашевой дома, не знала круга ее знакомых. Зоя говорила им, что после ареста мужа она живет в городе, у своей подруги.
— Ну а случалось, что кто-нибудь из знакомых Зои приходил к ней на работу? — спросил Горяев.
Обе помолчали, нерешительно поглядывая друг на друга. Наконец, Самойлова сказала:
— Конечно, мы не присматривались, да и не наше это дело, но последнее время… Примерно с месяца два назад Зоя познакомилась здесь, в парикмахерской, с одним клиентом. Он иногда к ней заходит.
Горяев обратился к Квасовой.
— Вы тоже видели этого человека?
— Конечно, видела, все его видели. Вся парикмахерская. Бывает, что он заходит за Зоей, а один раз мы все вместе в кино были: я, мой знакомый и Зоя с Володей.
— Скажите, а что вы об этом человеке знаете? Как он выглядит, где живет, словом, все, что вам известно.
— Ну что мне известно… Зовут Владимиром Дмитриевичем, фамилию не знаю. Ему лет тридцать пять, красивый, хорошо одет. Сказал, что он инженер, работает где-то далеко, на севере. Отдыхал здесь в санатории «Угольщик»… Да он только сегодня заходил за Зоей, и они вместе ушли! Как раз перед вашим приходом…
* * *
До закрытия парикмахерской оставалось еще минут двадцать, но Зоя Курашева, отпустив клиента, больше работать не стала: она торопилась. Ей позвонил Владимир и сказал, что ждет на обычном месте их свиданий, у сквера…
В тот день, когда они познакомились, в парикмахерской было много посетителей. Зоя заметила, что один из клиентов несколько раз пропустил свою очередь. «Жду мастера», — говорил он. Ждал он ее, Зою, и это показалось странным: человек был ей незнаком.
Когда он уселся в ее кресло, то, к удивлению Зои, оказалось, что клиент отлично выбрит и недавно подстрижен. Глядя на нее с уверенной наглостью человека, привыкшего к легким успехам у женщин, посетитель сказал:
— Нет, подстригать меня не нужно, я живу в санатории «Угольщик», там отличная парикмахерская. Давайте лучше познакомимся, ведь только для этого я вас так долго ждал. Меня зовут Владимиром, а вас Зоей, это я знаю уже три дня, с тех пор, как потерял покой…
— Ах, вот как! Должна вас огорчить, вы ошиблись адресом. Уходите, пожалуйста. — Зоя отвернулась и крикнула: — Прошу следующего!
Но когда, окончив работу, она вышла из парикмахерской, то оказалось, что назойливый клиент ждет ее…Теперь он скромно и почтительно шел рядом с ней и говорил о своих чувствах…
Так они познакомились. Несколько раз Владимир был у Зои дома, когда муж и пасынок отсутствовали. Впрочем однажды, когда Зоя и Владимир уже собирались уходить, неожиданно пришел Алеша, их отпустили из школы после третьего урока. Смутившись, Зоя сказала, что этот человек пришел проверить электропроводку. Она очень боялась, что Алеша заметил ее смущение. Но мальчик, вероятно, ничего не заподозрив, отцу об этом случае не рассказал.
…Еще издали она увидела Владимира. К его стройной фигуре очень шел светло-синий спортивный костюм.
— Здравствуй, что нового?
Она поняла, что он спрашивает о следствии. С тех пор как умер Алеша, Владимир стал особенно к ней внимателен. С интересом расспрашивал, о чем говорил с ней следователь, кого еще вызывали, словом, сочувствовал и интересовался тем, что ее волновало. Зоя очень боялась, чтобы ее «не впутали» в это дело, и Владимир часто обсуждал с ней, какие показания ей следует давать.
— Арестовали Ивана. Это так ужасно. Правда, последнее время мы стали чужими друг другу, но все равно… — Из глаз у Зои закапали слезы. Она не вытирала их, чтобы не размазать грим. — Я ведь знаю, что он не виноват. Мы ушли вместе, Алеша был здоров, только нога… Как ты думаешь, они не могут и меня?..
— Ну что ты, этого не может быть, успокойся. Расскажи, как арестовали твоего мужа?..
По хрустящим дорожкам сквера они вышли на пустынную улицу и спустились к морю.
С Владимиром Зоя забывала о своих неприятностях, он был с ней мягок и ласков, не то, что этот сухарь Курашев.
— Знаешь, Зоя, у меня окончился уже и второй срок путевки, — сказал Владимир. — Сегодня я переехал на частную квартиру, снял комнату у одинокой женщины. Но пока твой муж находится под следствием, нам лучше держать в тайне наши отношения, и я думаю, тебе не стоит приходить ко мне. Я по-прежнему буду звонить в парикмахерскую или ждать тебя у дома, где ты сейчас живешь. Ты ведь не собираешься возвращаться на улицу Гуляй-ветер?
— Нет, не собираюсь. Я не смогу там больше жить…
* * *
Ира, молоденькая работница почтового агентства при санатории «Угольщик», была удивлена. Лейтенант милиции вел себя странно. Он долго рассматривал банку с клеем, стоящую на столе для посетителей, а затем, вынув из кармана маленький пузырек, немного отлил в него из банки. Также внимательно осмотрел лейтенант кисточку и, тщательно завернув ее в бумагу, заменил своей, новенькой.
И вопросы, которые он задавал ей, показались Ире странными. Он спросил, сколько у агентства почтовых ящиков, где они расположены, в какие часы вынимают почту.
В свой обеденный перерыв Ира видела лейтенанта в регистратуре санатория. Он просматривал учетные карточки больных и делал какие-то отметки в записной книжке.
Когда Ира отпустила последнего посетителя и стала подсчитывать марки и деньги, лейтенант снова зашел на почту. Он подождал, пока она освободится, и пошел ее провожать.
Нет, ничего странного в его поведении теперь Ира не заметила. Лейтенант Кузовков оказался интересным, веселым человеком. Он был капитаном баскетбольной команды местного «Динамо», учился в заочном юридическом институте. Они говорили о кино, спорте и литературе. Обоим нравилась новая повесть в журнале «Юность». Потом лейтенант спросил:
— Кстати, Ира, у вас в санатории отдыхает некто Владимир Дмитриевич, вы не знаете…
— Это, наверное, Карамурза? Как же, знаю. Молодой, интересный, но что-то в нем холодное, неприятное, глаза как у рыбы. Он часто посылает письма. Но сейчас он уже