Как же стыдно…
«Выбирать ты будешь дважды».
Что же, первый выбор сделал. И да, тот был предопределён. Не колебался Збел, дорогу выбирая.
Но теперь снова развилка. Это ли второй выбор? Или ещё нет? Как понять?
И надо ли понимать?
Не следует угадывать судьбу. Нужно просто поступить правильно, даже если всё опять закончится чей-то железякой в печень.
— Ты хочешь вернуться к ней? — проговорила Фидан негромко.
Он посмотрел на неё, провёл рукой по волосам, поцеловал возле глаза.
— Нет. Я не вернусь к ней. Она меня отпустила.
— Отпустила… — прошептала Фидан.
— Ты прости меня, родная. Я не был с тобой честен. Знал, что любишь, и сам… хотел тебя. Только брал больше, чем отдавал. Просто вбил себе в голову, что сердце не свободно. Закрылся на семь замков. А по сути — и Тармисару предал. Со всех сторон виноват.
Да, Тармисара отпустила его. Кто из них друг другу больше боли причинил? Что теперь терзаться…
Кто направлял Фидан? Одна ли её воля или рука бога? Наверное, не важно. Но она сотворила невозможное даже для Царя Горы, пределов колдовского могущества которого Дардиолай не представлял.
Этот дар нужно принять с благодарностью и снова жить. Искупать свои грехи. Постараться исправить ошибки. И не бегать от судьбы.
— Виноват… — Фидан хмурилась, обдумывая его слова, но прижалась ещё теснее, ногу на живот закинула, — искупать вину как будешь?
— Ты мысли читать научилась? — Дардиолай улыбнулся.
— Может и научилась, — она залезла на него верхом и легонько ударила кулаком в грудь, — а ну, отвечай мне, как на духу — я жена тебе или нет? Неправильно скажешь — обратно в волка превращу!
Он рассмеялся.
— Ох и грозна ты! И сильна.
— Дура я, — возразила Фидан, — не хотела из тебя ответ клещами тянуть, а всё одно — тяну. Знаю ведь — ты сейчас мне всё скажешь, что я услышать хочу. Потому как кровь опять кипит. И не только у тебя. У меня тоже.
Она скосила глаза вниз.
— И вовсе не дура. Это я дурак. Потому что думал слишком много. А думать-то и нечего. Я люблю тебя, Фидан. Ты жена мне. Не по сарматским обычаям, и не по дакийским. Да и наплевать. За свадьбой нашей боги сейчас наблюдали. Благословили или нет…
Она не дала ему договорить, закрыла рот поцелуем.
Волю богов потом узнаем. А сейчас главное — чтобы люди узнали.
— Надо ехать, Сусаг должно быть, беспокоится за тебя, — сказал Дардиолай.
— Зачем нам возвращаться? — прошептала Фидан.
— А как же иначе? Перед отцом встать надо, заявить, что я теперь твой муж.
В обратный путь собирались они недолго.
Деян всю ночь просидел на берегу под ивой. Развёл новый костерок, разжёг углями, что остались от круга. Что за спиной происходило — конечно слышал. Но не оборачивался.
Сердце понемногу успокоилось.
Они сразу сговорились, что при успехе сбегут вместе. Фидан опасалась, что языги мастеру не простят помощи ей. Его отсутствие, конечно, обнаружат и одно с другим без труда свяжут. Даже если бы и удалось ему отбрехаться, она просто не могла теперь бросить его здесь. Он стал ей добрым другом. А в то, что удастся Сайтафарна уговорить отпустить мастера, девушка и сама не верила.
Готовились к побегу они почти месяц и вот теперь Варка говорит — поехали к отцу.
Она не испугалась. Посмотрела ему в глаза и поняла — всё правильно. Нечего бегать. Но Деяна попросила остаться здесь, на берегу Данубия.
— Жди нас пару дней, — сказал Дардиолай, — тебя искать не станут. Им не до того будет. Мы с ней там, верно, большой переполох устроим. Если хорошо всё пойдёт — вернёмся и поедем вместе. Если нет… Плыви на тот берег один. Потом постарайся добраться до людей. И живи дальше. Нас вспоминай, но не тужи. Спасибо тебе, друг.
Янтаря у мастера с собой было достаточно, чтобы не нищим к римлянам прийти.
Они оставили ему одну лошадь и уехали.
В кочевье их уже ждали.
Фидан думала, что там все на ушах, её ищут, по всей округе рыщут всадники.
Ничуть не бывало. Увидели издали. Вышли навстречу все, от мала до велика.
Дардиолаю, конечно, удивились. Это даже слабо сказано. И разглядывали его напряжённо, со страхом. Девушка видела, что большинство мужчин вооружились, чуть ли не как на битву. Чешуи по всему телу, да конской брони не хватает. А так — мечи, гориты с луками…
Молча провожали взглядами до самого царского шатра.
Но прежде Сайтафарна дорогу им заступил Сусаг.
Он, как и все, на Дардиолая смотрел с удивлением, невыразимым никакими словами. Фидан заметила точно такие же взгляды Амазаспа, Язадага, Урызмага, всех роксолан.
Люди молчали.
Дардиолай соскочил с коня и спокойно приблизился к царю. Поклонился. Ниже, чем ранее, когда приезжал послом. Гораздо ниже.
И только сейчас все заметили, что у него на руке намотан платок невесты.
— Здравствуй, сильномогучий Сусаг! — сказал Збел, — помнишь ли ты меня? Раньше я твоим гостем был. А теперь приехал, чтобы зятем стать. Дочка твоя люба мне, ныне перед всеми говорю, что Фидан мне женой стала по обычаю.
Дардиолай высоко поднял руку и показал платок невесты.
— Теперь прошу, чтобы ты меня в свой род принял.
— Вот дела чудные… — пробормотал Язадаг, — Барастыр Варку в мир живых отпустил…
Царь быстро взял себя в руки. Не пристало вождю показывать растерянность, ни перед своим народом, ни, тем более, перед чужим. Сусаг внимательно рассмотрел новоявленного зятя. Збел выглядел спокойным, совсем не таким, как покидал кочевье роксолан, когда на войну помчался.
— Фидан, значит, женой твоей стала. Это дело хорошее… — Сусаг посмотрел на соплеменников, особенно задержав взгляд на друге и советнике.
Лицо Амазаспа осталось непроницаемым. О желании побратима устроить брак дочери с Варкой он был прекрасно осведомлён, и в другой ситуации первым бы его и поздравил. Но сейчас, когда вокруг стояло сотни две языгов, Амазасп славить молодожёнов не спешил.
У языгов лица были такими, будто каждый собирался