По телу мурашки пробежались и, кажется, сконцентрировались на моих сосках.
Медленно опускаю взгляд. Не показалось. Тоненький кружевной бюстгальтер без пуш-апа и рубашка нагло сдают меня с потрохами. Сейчас он подумает, что я специально пытаюсь его обольстить.
Все Сазонова тебе точно конец.
— Опять ты?!
Глава 3
Оля
— Я, — киваю с легкой улыбкой.
— Какого х… — взгляд Жданова падает на мою грудь. Он мучительно вздыхает, сжимает пальцами переносицу и зажмуривается. — Ольга, что ты здесь делаешь?
— Работу работаю, Артур Маратович.
— Марат Артурович.
— Я так и сказала, — невозмутимо отвечаю и смотрю в глаза Жданова.
Его взгляд скользит в сторону кабинета, мажет по столу, задерживаясь на чашке с чаем.
Замираю, стараясь не выдать ни единой лишней эмоции.
— Твоих рук дело? — произносит он, подходя ближе.
— Моих, — отвечаю как можно непринужденнее, надеясь, что голос не дрогнет.
— Хорошая попытка, но нет. Вставай и вон отсюда.
Смотрю на него снизу вверх. Он возвышается надо мной, словно неприступная скала. В глазах плещется нескрываемое раздражение, но где-то в глубине, как мне кажется, мелькает и тень заинтересованности.
— Пока вы отсутствовали, Олег Викторович звонил, просил передать, что Урал у него уже под контролем. К концу недели обещал выслать вам отчет, — спокойно говорю, стараясь не выдать волнения. Внутренне же все дрожит от его близости и острого взгляда. Вот же абьюзер.
— Я дурею с тебя. Совсем не в себе? Ты тут не работаешь. Даю тебе три минуты и, чтобы духа твоего тут не было, если не хочешь, чтобы охрана вышвырнула тебя за шкирку, — бросает и удаляется в свой кабинет, громко хлопнув дверью.
— Гад! — шиплю коброй и показываю закрытой двери язык.
Ни через три минуты, ни через полчаса никуда я не ушла. А спустя еще час, Артурович вылетает из своего кабинета с ворохом документов, небрежно бросает на мой стол и, не глядя на ходу, говорит:
— Настя, срочно подготовь переговорку, у нас внеплановая летучка.
— Угу, — мычу в ответ.
Жданов уносится.
Я, конечно, не Настя… но раз срочно… Встаю из-за стола, собираю документы и пытаюсь сообразить, что делать дальше. Где находится переговорная? Что такое “летучка”?
Надуваю полную грудь воздуха и несусь в кабинет отдела контроля качества.
— Ребята, выручайте, наш Титаник тонет! — выпаливаю, как только распахиваю дверь.
— Чего? — кривит бровь брюнетка Алена.
— Где находится переговорка?
— Э-э-э, а ты не знаешь? — бровь Алены ползет еще выше.
Да куда уж выше-то?
— Нет, ну же? Срочно надо!
— И как тебя Жданов еще не прибил… — закатывает она глазки.
Так, с этой все ясно. Перевожу умоляющий взгляд на Егора, потом на Рыжего.
— Идем, покажу, — вздыхает Егор и лениво встает с кресла.
— Спасибо! — пищу в ответ.
Мужчина провожает меня до переговорной и проходит вместе со мной.
— Слушай, а где Настя? Она разве не должна была тебе все показать и вообще ввести в курс всех дел?
— Так, она… родила, сегодня, — брякаю с улыбкой.
— В смысле? Я с утра видел ее в офисе. Ей же еще рано?
— Ты меня спрашиваешь? Я вообще удивлена, что беременные у вас до самых родов тут вкалывают. Профсоюз бы на вас натравить, однако.
— Да ее давно гнали в декрет, Настя сама ни в какую… Понятно, значит, не доходила она месяц, — озадаченно бормочет Егор.
— Да все в порядке. Вроде… Жданов почти сам все сделал.
— В смысле?
— Роды принимал.
— Чего? — Егор практически роняет челюсть на пол. И несколько раз моргает, пытаясь осознать услышанное.
— Жданов… роды… принимал? — бледнея, переспрашивает он.
— Ну да, — пожимаю плечами. — Анастасии надо бы ребенка в честь Марата Артуровича назвать, — задумчиво бормочу.
— У нее вроде девочка должна была родиться, — морщится он.
— Значит, Марта! А что? Дань уважения боссу, что поступил, как настоящий герой.
Егор хватается за голову, затем потирает лоб. Представить строгого Жданова, принимающего роды, кажется, выше его сил.
— И что, все прошло нормально? С ребенком и Настей точно все в порядке? — вновь спрашивает, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Егор, что такое летучка? — игнорирую его вопрос. Не до Насти мне сейчас — другое дело горит.
— Планерка.
— Я так и подумала. Спасибо.
— Ага, — кивает он, мешкается, смотрит на документы в моих руках. — Давай, помогу. Теперь понятно, почему ты такая заполошная.
— Да нет, я всегда такая, — выдаю себя.
— Я в шоке, Настя здесь прямо в офисе… Да уж…
— С кем не бывает, — отшучиваюсь, пожимая плечами.
— Вообще-то ни с кем, — ухмыляется он.
Далее мы молча готовим переговорку, но Егор то и дело поглядывает на меня с улыбкой.
Закончив расставлять стаканы с водой и поправляя на стене криво висящую картину с абстракцией, я чувствую, как нервы натягиваются, словно струны. В голове прокручивается что, как только Жданов увидит меня, опозорит и выгонит при всех.
Егор все еще здесь, будто сомневается, стоит ли оставлять меня одну на этом "Титанике".
— Может, кофе? — предлагает он, заметив мое состояние. — После планерки. Вижу, что ты нервничаешь и расстроена из-за первого рабочего дня.
— Не откажусь, — выдыхаю. — Только крепкий. И побольше.
— А… может, тогда просто после работы заскочим в кофейню? Тут есть хорошая неподалеку.
— Я не против, — выдаю с улыбкой.
— Кхм-кхм, я вам не помешал? — раздается ледяной голос за спиной.
От страха вздрагиваю и резко оборачиваюсь назад.
Жданов багровеет от злости, сжимая в руке папку.
— Опять ты?
— Я… я подготовила переговорку к планерке, как вы и просили, — лепечу, стараясь не смотреть ему в глаза. Руки предательски дрожат.
— Я просил? Тебя? — пауза. Жданов занимается самокопанием в своей памяти, — Филиппов, выйди, — наконец рявкает биг-босс.
Егор словно ошпаренный, испаряется за секунду, захлопнув за собой дверь.
Марат Артурович демонстративно идет к столу, с грохотом бросает толстенную папку. В помещении наступает гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием.
Ну теперь точно, доигралась ты, Сазонова. И никакие торчащие соски тебе не помогут.
— Оля, Оленька, Олёнок, что же мне с тобой делать? — говорит, затем переводит внимание на часы и тихо чертыхается. — Так, бери блокнот, ручку, записывай все важные моменты, которые будут обсуждаться. Справишься — работа твоя, а если нет, я лично выброшу тебя из офиса. Понятно?
— Спасибо! Я справлюсь! — взвизгиваю от радости.
Но радость была недолгой.
Когда переговорную начали заполнять сотрудники, я поняла одно: планерка обещает быть жаркой.
Глава 4
Оля
Вы смотрели ток-шоу, где обсуждается какая-либо острая тема и участников, а также зрителей накрывает эмоциями? Крики, споры, жаркие баталии…
Кажется, именно на