Хочу заплакать, но вместо этого резко открываю дверь.
— Лиль! — вырывается от неожиданности у Семёна, но я не слушаю.
Воздух обжигает холодом, дождь бьёт по лицу, пропитывает волосы, одежду. Я бегу, нет, просто несусь к ним, не думая, что скажу, не думая вообще ни о чём. Только о том, что не могу больше смотреть, как меня унижают, держа за идиотку.
— Не отвлекаю? — вырывается сам собой голос, но я даже не слышу собственных слов. Только злюсь, дрожу и ощущаю, как каждая клетка тела горит, плавится и капает воском.
Серёга моргает, растерянный, девушка Семена отшатывается, но я даже не замечаю её. Смотрю только в его бесстыжие глаза. А потом, рука сама начинает медленно подниматься, чтобы врезать уроду пощечину, но тут на мои плечи ложатся руки, крепко, уверенно. Замираю, ощущая дыхание у самого уха.
— Успокойся. Я с тобой.
Немного веду головой, приподнимая подбородок и смотрю в серые глаза мужчины, голос которого даже в такой момент, гонит по всему моему телу табун мурашек.
— Малыш, идём, не мешай свиданию, — слегка поворачивает меня к себе, а потом, целует в висок.
Сердце прыгает, как на батуте, ладони сами напрягаются и при этом дрожат. Да что ж он творит?
Лишь на одно мгновение даю себе прожить шок, потом сама тянусь руками к нему, обхватываю лицо, чувствуя, как щетина покалывает кожу — приятно, и одновременно непонятно, как я могу испытывать такое сейчас. Почему мысли параллельно забиваются им, а не тем предателем, что изменяет мне с другой? Я стараюсь притушить поток вопросов и просто отпускаю пульт управления. Тянусь на носочках, целую Семёна. Весь гнев и вся боль превращаются в одно чувство, которое сжимает грудь и одновременно освобождает меня.
Иди ты, Сергуня, к чертовой бабушке!
Глава десятая
Лилия
Дождь не прекращается — холодные струи бьют по лицу, но я почти не чувствую их. Всё внимание — на тёплые пальцы, лежащие на моих плечах, на едва уловимый запах мужского парфюма: лимон и что-то перечное.
Вдруг в голове мелькает, что вот сейчас он немного сместит руки, а затем просто оттолкнёт меня. Это будет мой полный провал. Чувствую, как в груди разрастается ком, сдавливает все внутренности, отчего кажется, что кислород больше не может поступать в мои лёгкие. Медленно разрываю контакт наших губ, глядя Семёну в глаза буквально с мольбой.
“Только не злись. Прошу, подыграй мне”, — мысленно говорю ему.
Семён медленно отступает на шаг. В его серых глазах ни тени насмешки — спокоен, серьёзен. А я… я только сейчас начинаю понимать, что именно я сделала. Приоткрываю губы, чтобы прошептать “прости”, но тут мой уже бывший приходит в себя.
— Ты чего творишь?! — его голос срывается на хрип. — Лиль, это… Какого хрена ты устроила?
— Я устроила? — усмехаюсь. — А может, сначала задашь тот же вопрос себе?
— И давно ты с ним? — кивает он на Семёна.
Хочу ответить что-то резкое, грубое, бьющее по дых, но слова застревают в горле. Имею ли я право на это? И так начудила выше крыши. Приоткрываю рот и закрываю. Вместо того чтобы ответить, поворачиваюсь к Семёну, ищу в его лице подсказку: что дальше? Играем до конца или просто уходим?
— Рита, вещички сегодня собери и вы выход — Семён чуть приподнимает бровь, его голос звучит лениво, почти небрежно. — И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.
Рита издаёт сдавленный звук — то ли возмущение, то ли нервный смешок. Серёга бледнеет — видимо, не ожидал, что его просто проигнорируют.
— Лиль, ты… — он делает шаг вперёд, но тут же замирает, наткнувшись на мой взгляд.
И вот тут, наконец, ко мне возвращается голос. Тихий, вкрадчивый и да, на грани ненависти:
— Иванов, я не твоя девушка уже месяц. Ты просто не заметил.
Тишина. Даже дождь будто затихает на секунду.
Семён мягко тянет меня за локоть:
— Пойдём. Здесь нечего больше ловить.
— Сергунь, манатки свои тоже собери, — говорю с улыбкой. — До восьми вечера или я сама их соберу и выставлю к помойке. Понятно?
— Ты сейчас серьёзно? Какие ещё до восьми?..
Киваю.
— Именно, Сергунь. До восьми.
Семён мягко тянет меня на себя, и я, не сопротивляясь, иду за ним. Держу себя, не оборачиваюсь, но уже у самой машины не выдерживаю и бросаю последний взгляд назад.
Серёга стоит, сжимая кулаки, Рита трогает его за рукав, что-то шепчет. А я… я чувствую странное облегчение. Как будто сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила последние месяцы. Радуюсь, что квартиросъёмщиком являюсь я и это ему сваливать с позором, а не мне. И всё же… Сегодня не смогу вернуться туда. Сейчас попрошу Семёна довезти меня до фитнес-центра, пересяду в свою машину и поеду на работу — Галя ещё должна быть там.
— Семён, прости за…
— Мне понравилось, — тут же перебивает меня.
Резко вскидываю голову, смотрю на него, не понимая, послышалось ли мне или он действительно это сказал.
— Только мало было, — улыбается. — И немного стрёмно, что бывшие на нас смотрели.
— Издеваешься? — опускаю взгляд и отступаю на шаг. Лучше дойду до своей машины пешком. — Спасибо, что не оттолкнул, иначе я бы прям там сгорела от стыда. И… всего доброго.
Не успеваю развернуться, как он тут же ловит мою руку, тянет на себя — второй прижимает ближе, пока не упираюсь в его грудь своей. Он отпускает моё запястье, ловит рукой подбородок. А потом целует. Не так, как я его. В нём нет и капли того надлома и порыва, что был во мне. Семён точно знает, что делает и для чего. Приоткрываю губы чуть шире, позволяя скользнуть языком в мой рот и когда он делает это, не могу сдержать тихий стон. Мысли бегают как взбесившиеся муравьи, но в какой-то момент я просто отпускаю их, просто отдавшись моменту. Когда ещё я смогу целоваться с таким мужчиной. В голос которого я влюбилась. А теперь, кажется, и в его губы, и глаза, и даже в тепло его рук.
По телу проносится пугающая волна нежности, и я распадаюсь на частички удовольствия. Было ли так с Серёжей? Уже не помню. Мне вообще кажется, что я никогда и не была с ним. Мы так — были просто знакомыми. А тот, с кем я всегда была — мой