Разрываю поцелуй. Прогибаюсь спиной назад, упираясь руками в колени Антона, не останавливаюсь, в таком положении, его головка ощутимее трется о переднюю стеночку влагалища. Приятно. Как же мне безумно приятно.
Перед глазами падает белая пелена, из горла вырывается неконтролируемая череда стонов. Мышцы судорожно сокращаются.
— Да, девочка. Моя ты умничка, — шепчет он, быстро перекладывает меня на спину, входит и начинает двигаться. Глубоко, жестко, быстро.
Каждое движение отзывается новой волной экстаза, прокатывающейся по всему телу дрожью и мурашками. Чувствую, как его дыхание учащается, сливаясь с моими тихими стонами в единый ритм.
Он меняет темп, то замедляясь, то вновь ускоряясь, доводя меня до какого-то сумасшествия. Нельзя. Незаконно быть таким невозможным… В голове искрит, тело пронзает новым оргазмом, еще более сильным. Судороги сотрясают меня и я упираюсь руками в грудь Антона.
— Не могу больше. Что же ты… творишь…
Он резко выходит из меня и выстреливает горячим семенем мне на живот, грудь… И с райским блаженством на лице прикрывает глаза.
Глава 7
Антон
Двадцать пятое апреля
Отталкиваю от себя дело очередного клиента, сжимаю ладонью глаза, жмурюсь.
Открываю веки, смотрю на календарь. Не видел Раису с момента отъезда из Тюмени. Мы не писали друг другу, не звонили… Будто каждый решил забыть то, что между нами произошло. Дважды.
В поезде, а затем и в общем номере в гостинице…
Самое дурное, что тогда все не случайно произошло. Сам себя толкнул в этот омут.
“Мой Рай: Антон, привет. Это Раиса. Глупо, конечно, но ты, случайно, завтра в Тюмень не едешь?
Я долго смотрел на сообщение от Татарцевой. Улыбнулся. За четыре года не удалил ее контакт. Не переименовал…
Мой Рай…
Мне не надо было в Тюмень. На ближайший месяц не предвиделось никаких командировок. Но…
Быстро открыл сайт РЖД, посмотрел все поезда и время отправлений из Новосибирска. Схватил телефон, начал строчить сообщение.
Антон Суворов: Привет. Еду. У тебя на 18:45 поезд?
Спина испариной покрылась от нервов. Что если не угадал. Полным идиотом буду…
Мой Рай: Да. У тебя тоже?
Антон Суворов: Ага.
Улыбнулся. Угадал…
Просто сделаю вид, что у меня тоже судебное заседание… Она и не узнает.
Моя маленькая ложь. Просто, чтобы провести с ней день”.
Мне казалось, между нами все вспыхнуло вновь, так какого же черта, вернувшись в родной город, все растворилось? Тишина. Давящая с каждым днем все сильнее. От которой все кости трещат, еще немного и начнут ломаться, а потом и вовсе раскрошатся в пыль.
Барабаню пальцами по столу. Смотрю на календарь, в окно, на календарь... Беру мышку, навожу на экран в строку поиска. Забиваю: “Расписание поездов”.
Антон Суворов: Привет. Двадцать седьмого вновь еду в Тюмень. Смешно, но вдруг… У тебя как?
Минуты мучительно долго тянутся. Переходят в часы.
Закончил работать. Собрался. Поехал домой.
На перекрестке Ипподромской и Гоголя раздался короткий звук входящего сообщения. Движение здесь плотное. Ускорился, подрезал, влез. Позади раздался противный звук клаксона.
— Да пошел ты… — отмахнулся, быстро схватил телефон, подыскивая место для парковки. Прижался под знаком “Остановка запрещена”. Надеюсь, камер здесь нет. Открываю мессенджер.
Мой Рай: Привет, Антон. Не поверишь, но… да. Правда билеты еще не брала. Сегодня планировала.
Антон Суворов: Офигеть. Татарцева, это точно судьба! Насчет билетов — не парься. Я куплю.
Мой Рай: Хорошо.
Двадцать седьмое апреля
— Антон? Что ты здесь делаешь?
— Мне все равно по пути, решил тебя прихватить с собой до вокзала, — пожимаю плечами.
— Спасибо, — краснея, отвечает Раиса.
Распахиваю пассажирскую дверь, приглашая ее в салон. Всю дорогу до вокзала украдкой поглядываю на нее: волосы, собранные в небрежный пучок, тонкая шея, легкий румянец на щеках. Она смотрит в окно, задумчиво покусывая губу. Нервничает? Хочется спросить, о чем думает, но я не хочу лезть ей под шкуру. По этой же причине, за все наши встречи ни разу не спрашивал ее о делах, которые она ведет. Уверен, она давно набралась опыта и является отличным специалистом.
Больше не хочу на нее давить. Я был тогда не прав.
Мы снова только вдвоем в купе. Конечно, ведь все четыре билета выкупил я. Опять.
Всю ночь мы любили друг друга, как в последний раз. Не слишком заботясь о том, насколько мы шумные и что о нас подумают.
Приехав в Тюмень, заселились в один номер. Раиса долго выбирала между сырниками и блинчиками с творогом. В итоге взяла и то и другое, а я лишь усмехнулся, глядя на ее аппетит.
Кажется, я ее загонял…
Ели, лежа в постели, под криминальные новости. Юристы… что тут скажешь. У нас своя романтика. Так, мы и провели остаток дня в нежных и теплых объятиях, а ночью продолжили отчаянно любить друг друга. Оргазм за оргазмом…
Двадцать девятое апреля
После завтрака Раиса прелагает прогуляться по городу. Я, конечно, соглашаюсь. Мы идем по набережной, держась за руки, как школьники. Сегодня тепло, и мы едим мороженое в вафельном рожке. Спокойно так.
Рая фотографирует все подряд: мост, отражения в реке, меня, нас... В ее глазах читается столько восторга и детской непосредственности, что я не могу налюбоваться.
— Не хочу домой, — неожиданно выпаливаю.
— Что? — Раиса эмоционально спрашивает, чуть не соскользнув с бордюра.
Подаю ей руку.
— Хорошо тут. Домой не хочется возвращаться.
— И мне…
Она вдруг становится серьезной, внимательно смотрит на меня.
— Суворов, когда у тебя заседание?
Меня мгновенно обдает ледяной волной. Быстро перевожу взгляд на часы. Я и не заметил, что время подходит к ужину. Поднимаю взгляд. Сглатываю вставший в горле ком и с трудом выговариваю:
— А у тебя, Татарцева? Когда у тебя?
На ее лице рождается грустная улыбка.
— Я тебя обманула. Нет у меня никакой командировки…
— Почему? — пару раз зажмуриваюсь, не веря в услышанное.
— Просто… Хотела провести с тобой время, — склоняет голову, смотрит с нежностью и теплотой.
Сейчас я отчетливо понимаю, что нас связывает что-то на более глубоком уровне, чем кажется. Неочевидное, но очень прочное.
Страх быть уязвимым отходит в сторону. Я больше не хочу скрывать свои чувства. Притворяться и играть какую-то роль. Просто хочу быть с ней. Всегда. И, слушая ее слова, глядя в ее глаза, понимаю, что она хочет того