В лагере хаоситов один из ритуалов оборвался сам собой. Клинок, занесённый над жертвой, дрогнул. Кровь, капнув на землю, не вспыхнула, как должна была, а просто впиталась в пыль.
— Что это было? Хрипло спросил воин.
Колдун медленно выпрямился. Он не смотрел на символы они ещё не сказали ему ничего. Он прислушивался к тому, что было глубже слов.
— Тишина. Наконец произнёс он.
— Где? Рыкнул зверолюд.
Колдун поднял руку и повернулся лицом к горизонту, туда, где багровое небо казалось чуть темнее.
— Где-то там, сказал он. — В том направлении.
Руны на его доспехах дрогнули, словно испытывая раздражение.
— Это не печать, продолжил он медленно.
— Тогда что? Спросил кто-то из тени.
Колдун долго молчал.
— Покой, порядок, сказал он наконец, и в его голосе прозвучало отвращение.
Воины зашевелились.
— Но здесь не может быть покоя, произнёс один. — Эти земли давно уже принадлежат богам.
— Теперь что-то пытается доказать обратное, ответил колдун.
Он закрыл глаза.
Ветра шептали, как всегда, но в этом шёпоте появилась пауза. Маленькая. Почти незаметная. И от этого пугающая.
— Мы не знаем где. Не знаем как. И не знаем, сколько это продлится. Продолжил он, открыв свои светящиеся безумием глаза
— Тогда что прикажешь? Спросили его.
Колдун улыбнулся. С необъятной ненавистью ко всему.
— Наблюдать, сказал он. — Всё, что не питается Хаосом, нуждается в поддержке. Камень трескается. Разум устает. Вера даёт слабину. И тогда мы сможем по ним ударить
Он посмотрел в ту же сторону, где Ветра были слишком ровными.
— Мы найдём их не по месту, а по последствиям, такое место не удастся скрыть.
Он повернулся к алтарю.
— Боги не торопятся. И мы тоже не будем.
И вот заканчивается 2025 год, в последние дни уходящего года, я решился всё таки начать воплощать в реальность свою задумку которая не давала мне покоя уже около полугода.
А теперь, я бы хотел поздравить с наступающим новым годом всех тех кто меня читает, и пожелать что бы в новом году у всех всё было хорошо. С новым годом!
Глава 4
Крепость не укрепляется быстро.
Это Шалидор понял уже в первое утро, когда Краг-Бар окончательно перешёл из режима тревоги в режим работы. Не в спокойствие, до него было ещё далеко, а в обычную рутину. В ту самую, что отличает место, где выживают, от места, где можно остаться.
Каменный колокол ударил глухо и низко. Звук прошёл по сводам, отразился от стен и ушёл вглубь скалы, будто крепость проверяла себя: на месте ли она, держит ли форму.
Гномы поднялись без слов.
Никто не бегал. Никто не кричал. Каждый просто начал делать то, что должен. Дозоры сменились. Кузница приняла новую смену. На внутреннем дворе разожгли очаги для утренней пищи, и тяжёлый запах горячего камня, жира и грибной похлёбки разошёлся по проходам.
Работа с камнем начиналась задолго до того, как в ход шли инструменты.
Гномы сначала смотрели.
Они ходили вдоль стен молча, касались плит костяшками пальцев, прислушивались к едва заметным вибрациям. Кто-то прикладывал ухо к камню, как прикладывают к груди раненого, пытаясь понять, дышит ли он ровно.
Шалидор держался рядом, не вмешиваясь. Он уже понял главное: если начать говорить первым, его перестанут слушать.
— Камень здесь не мёртвый, наконец сказал Грумнир, старший мастер. — Он просто долго держал не своё.
— Хаос? Уточнил кто-то.
Грумнир покачал головой.
Он ударил молотком по плите. Звук вышел глухой, вязкий.
— Вот. Слышите? Он не треснул, но и не рад. Камень не любит, когда его заставляют быть тем, кем он не является.
Это было сказано гномом без философии. Как свершившийся факт.
Шалидор присел и положил ладонь на холодную поверхность. Изменение отозвалось с задержкой, будто кто-то долго открывал задвижку.
Он всё ещё держит форму, сказал маг. — Но делает это из привычки, а не из равновесия.
Грумнир усмехнулся.
— Привычка это худший фундамент. Значит, будем переучивать.
Работы начались с демонтажа.
Это выглядело почти кощунственно. С крепостных стен снимали старые подпорки, контрфорсы, усиления, которые годами считались последней линией защиты. Камень оголялся, обнажая швы, которые давно не видели воздуха.
— Если рухнет, проворчал один из бойцов, — Нас раздавит раньше, чем до нас доберутся враги.
— Не рухнет, спокойно ответил Грумнир. — Он устал, а не сломан.
Новые опоры ставили иначе. Не прямо, а под углом. Давление уводили вниз, вглубь скалы. Камень переставал бороться с ветрами и начинал опираться на собственную массу.
Рунный мастер Хельгар работал параллельно.
Он сидел прямо на полу, окружённый обломками старых плит, и методично счищал руны.
— Эти руны писали в спешке, говорил он, не поднимая головы. — Они приказывают. Камень не любит приказов.
— А что он любит? Спросил Шалидор.
Хельгар задумался.
— Когда с ним считаются.
Новые формулы были короче. В них не было угрозы разрушения за неповиновение. Они не держали силой они распределяли нагрузку, возвращали камню право быть опорой, а не щитом.
Когда первую стену закончили, Шалидор почувствовал это сразу.
Магия внутри периметра стала ровнее. Плавнее.
Краг-Бар начал держаться сам.
Кузница Краг-Бара никогда не гасла полностью.
Даже ночью, когда большая часть крепости погружалась в тяжёлый, неглубокий сон, в глубине камня оставалось жаркое дыхание. Уголь, спрятанный под золой, ждал лишь воздуха, чтобы снова разгореться.
Шалидор пришёл туда на второй день после начала работ со стенами.
Он не мешал.
Просто стоял в стороне, опираясь на посох, и смотрел.
Гномы работали с металлом иначе, чем маги, которых он знал.
Здесь не было спешки и не было торжественности. Никто не произносил слов силы. Никто не чертил кругов. Всё происходило в ритме ударов, мехов и дыхания.
Кузнец Бальрик поднял из горна нагрудник.
Металл был тёмно-красным, не ярким ровным. Так выглядит железо, которое ещё слушает, но уже не спорит.
— Слишком рано сломаешь структуру, буркнул он Шалидору. — Слишком поздно и металл запомнит страх.
Руны вплавляли в снаряжение не сразу. Сначала металл успокаивали.
Доспехи, пережившие десятки боёв, несли в себе больше, чем царапины и вмятины. Они помнили удары. Давление. Моменты, когда защита едва не подвела.
Бальрик провёл пальцами по внутренней стороне нагрудника.
— Он ждёт, сказал он тихо. — Каждый раз, когда его надевают, он ждёт следующего удара.
— Как рана, произнёс Шалидор.
Кузнец кивнул.
— Как рана, которую никто не лечил, только бинтовал.
Металл прогревали долго. Не до ковки, а до снятия внутреннего напряжения. Удары молота были редкими, точными.
Только после этого в дело вступал рунный мастер.
Хельгар работал