Два шага до рассвета
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
1
Классически ровная линия горизонта разделяла небо и землю. Ни единый предмет не нарушал ее плавного течения на протяжении многих километров. Смеющийся лазурный купол, пропитанный солнцем, манил окунуться в необъятные девственные просторы. Хотелось полностью отдаться сладостному сознанию свободы.
Ткачук смотрел на горизонт влажными от слез глазами, отчетливее, чем когда-либо ранее ощущая его недосягаемость. Душа рвалась навстречу свету. Где-то вдали ветер поднял песок, и он закружился в задорном танце. Ткачук с завистью наблюдал, с какой легкостью песчинки покидают унылую сушу. Его мир ограничивался забором с колючей проволокой, делившим жизнь на волю и зону, на мечту и действительность. За проволокой — сожженная солнцем земля, безрадостная картина мертвой природы. И все же это воля. Драгоценная воля! Недоступная, как и линия горизонта. Горячий воздух вперемежку с пылью волнами вкатывался в открытое окно. Жару он не сбивал, но Ткачук с наслаждением подставлял грудь под его потоки. Этот воздух с той стороны колючей проволоки…
— Эй, Валет! Спишь, что ли?
В дверном проеме, едва не касаясь бедрами сразу обеих стенок, стоял маленький человечек с шишковатой головой. Черная куртка, свободно висевшая на его пологих плечах, вплотную обтягивала выпирающее брюхо, а широченные штаны едва не расползались под напором филейных частей. Он явно старался придать рыхлому лицу угрожающее выражение, но этим лишь усугублял комизм своего внешнего вида.
— Идем. Пахан зовет.
Он неловко повернулся и, переваливаясь, как гусь, заспешил вниз по лестнице. Ткачук тяжело вздохнул и пошел следом, с презрением глядя на трясущиеся перед ним телеса.
Человечек спустился на улицу и перебежал в соседний подъезд. Прежде чем последовать за ним, Ткачук оглянулся на ворота. Возле них прогуливался начальник охраны Чарыев, а немного в стороне пряталась в тени от сортира темная фигура. Скоро начнется построение — значит, общение с паханом не может быть долгим.
Человечек чуть не задохнулся, добираясь до пятого этажа. Говорить он больше не мог — только взмахнул рукой и вошел в квартиру. Хрустнуло битое стекло.
В кухне на подоконнике сидели два человека. На фоне светлого неба зловеще чернели силуэты.
Один из них, детина килограммов на сто десять, при виде Ткачука презрительно скривил губы, и на его обнаженной груди угрожающе зашевелились валики мышц. Он лениво отвел взгляд в сторону и замер в неподвижной позе, держась ладонями за подоконник. Это был самый сильный человек на зоне, лагерный пахан по кличке Сом.
Второго, в выгоревшей майке и с разноцветными татуировками на плечах, звали Гулей. Он славился широким ассортиментом жестоких забав, благодаря которым завоевал общую нелюбовь, и кое-кто в лагере с нетерпением ждал освобождения его приятеля Сома, чтобы отомстить забавнику за его шутки. Гуля пожевывал мундштук папиросы и, издевательски улыбаясь, смотрел на Ткачука.
Круглый человечек подкатился к ним, по-собачьи заглянул в глаза.
— Еле нашел, паразита. Спрятаться хотел, — выговорил он, отдуваясь.
Пахан осторожно вынул изо рта сигаретку, скрывшуюся в толстых пальцах, сплюнул табачную крошку.
— Где был?
Его голос звучал мягко, чуть ли не нежно, но Ткачук знал, что за кажущимся спокойствием скрывается злоба. Он упустил время и не выполнил приказ. Теперь неминуема расплата.
— Меня мастер послал кладку проверить…
Громила не стал слушать дальше.
— Ну-ка заткнись, подонок. Я тебе что говорил? В половине сюда прийти. Почему не пришел?
Было ясно, что никакой ответ не сможет удовлетворить «вора в законе». Ткачук опустил голову. Взгляд ухватил босые ноги Сома с неровными толстыми ногтями и громадные стоптанные ботинки, стоявшие на бетонном полу.
— Я время не знал.
Гуля с шумом выплюнул «бычок» и соскочил с подоконника.
— Ты за кого нас держишь? А?
Он медленно надвигался на Ткачука.
— Хорош, — остановил его Сом. — Потом разберемся. А ты, Валет, оказывается, хуже, чем я думал. Давай-ка, Маруся, посмотри на лестнице.
Круглый человечек скрылся. Ткачук внутренне напрягся, готовясь к расплате, но пока обошлось. Пахан залез рукой под куртку, лежащую рядом, и извлек брезентовый пояс от брюк.
— Снимай свой. Оденешь этот.
Ткачук беззвучно выругался. Он понял, что в поясе спрятаны наркотики.
Алексея Зарубина, известного в уголовном мире под кличкой Сом, арестовали в Ростове-на-Дону по обвинению в ограблении сберкассы. Кому-то крупно повезло — хапнули сорок тысяч — и никаких следов. Зарубин молчал. Прямых улик против него не имелось, но следователь не хотел упускать единственную зацепку. Он построил жуткую версию и с завидным рвением приступил к сбору доказательств. Дело ладилось, но неожиданно пыл следователя остыл. С поразительной легкостью он разрушил свои собственные умозаключения, заявив, что обвиняемый невиновен. Так и осталось непонятным, приложил Зарубин руку к ростовским сейфам или нет. Знать, друзья у него отменные и с немалой мошной, раз смогли так лихо изменить ход следствия. Однако на волю он не вышел. Припомнили старую драку и кинули «трешник». Зарубин остался доволен. Три года вместо пятнадцати лет — подарок.
Даже у самых закоренелых уголовников существует особая форма благородства. Если один сядет за остальных — ему помогают веселее «мотать» срок. Случается такое редко, лишь у хороших корешей, но у Сома, судя по всему, тот самый случай. Если бы Ткачук сошелся с операми, то посоветовал бы потрясти вольных со стройки. Глядишь, и удалось бы нащупать ростовские денежки. Не иначе, как дружки Сома здесь крутятся — снабжают приятеля анашой.
Главная проблема — пронести наркотики в лагерь. Найдут во время шмона — добра не жди. Сом изготовил тайник — сплющенный брезентовый шланг, который наполнялся конопляной дурью и надевался вместо брючного пояса. Получился он несколько толще, чем настоящий поясок, но, в общем-то, был сделан мастерски.
— Ну, — зловеще произнес пахан.
Ткачук робко принял брезентовую ленту из могучей руки. Мысленно изматерил мучителя. Носил бы свою отраву сам, а то каждый раз ловит кого-нибудь из зэков. Однако выбора нет. Не подчинишься — вывернут челюсть. Он вытянул из брюк ремень и вдел пояс-тайник.
— Так-то лучше, — буркнул Сом. — Пойдем, сейчас построение начнется.
На утоптанной площадке перед воротами собрались тридцать человек. Стояли тихо. Томительное ожидание под лучами туркменского солнца никого не вдохновляло. Даже предвкушение скорого ужина не окупало усталости и духоты.
Сом, Гуля и Маруся растворились в толпе. Ткачук встал сзади. Пока ничего, не страшно. Шмон будет перед зоной.
Перекличка прошла быстро. Все «хрущевцы» — так называли строителей пятиэтажного дома для рабочих нефтеперерабатывающего комбината — налицо. День закончился. До