Пальцы привычно подлезли под ремень, пережимая сонную артерию.
— Так зачем ты испортил воздух, Малиновский? — опалённый вновь попытался изобразить дружелюбную улыбку, впившись глазами в руки на моей шее.
Чувствуя, как сердце начинает лихорадочно биться у горла, захлебываясь без кислорода, я натянуто улыбнулся в ответ. Ну вот, теперь мы оба обозначили свои намерения. Единственный вопрос — решится ли он ударить.
— Я его скорее очистил. Не люблю вонь жженой плоти.
Нет, конечно не решится. Да и в карман он полез чтоб гигиеническую помаду поправить. Не устоял перед твоими серыми глазами.
Неожиданно, но похабная шутка Айрис заставила меня подавиться осуждающим смешком. Дворянин же, заметив это, воспринял реакцию на свой счёт, закономерно не догадавшись о сидящей в голове сущности-юмористке.
— Сочувствую. Придётся долго привыкать к этому запаху. — сосредоточившись, брюнет рывком вынул объятую пламенем кисть из кармана.
Рублено взмахнув рукой в мою сторону, будто стряхивая что-то, Терновский отправил в полёт поток полыхающих черно-белым сгустков напалма.
Уходя от снарядов в сторону, я выстрелил кистью, отправляя навстречу каплям плотно скрученный в стенобитный таран ветер. С низким гулом, загустевший воздух взметнулся вперёд, сталкиваясь с пламенными снарядами, которые тут же мгновенно зашипели, испаряясь в дымной вспышке и разлетаясь по сторонам. Языки монохромного пламени заплясали по мостовой всё активнее, грозясь вскоре добраться до границ живого ринга.
Ну хотя бы в нападении на дворянина тебя теперь не обвинят. Наверно. Вот нужно тебе было этого погорельца спасать?.. Вы даже незнакомы!
Сделав глубокий глоток воздуха, я дернул лямку ремня, затягивая ошейник до упора. В густом, затянувшем поле боя белом дыме противника практически не было видно, но для активации заклинания было достаточно и силуэта. Блестящие серебристой пылью потоки ветра завертелись вокруг головы брюнета, создавая разреженное от воздуха пространство.
Напрягшийся при виде моих действий дворянин, по всей видимости понял, что я собирался сделать, но благодаря дыму — слишком поздно. На остаточном запасе энергии он, хрипя от недостатка воздуха, принялся поливать меня потокам горящей субстанции, часть которой, несмотря на мои усилия, всё же достигала цели.
Неплохо держится. Опыта не так много, но потенциал есть. Если бы успел сделать вдох вовремя, то этими сгустками всё бы явно не обошлось.
Ты вообще на чьей стороне? — промелькнула в голове мысль.
Чувствуя, как на охваченных каплями пламени участках кожи пузырятся волдыри ожогов, я продолжал уклоняться, не выпуская ремень-активатор из рук. Играть в долгую с ним не хотелось, поэтому несмотря на привычную боль, я не отвлекался на защитные меры.
Жесты и заклинания дворянина с каждой секундой становились всё более суматошными, хаотичными и слабеющими и вот, в один момент инстинкты взяли верх над разумом. Запаниковав, брюнет схватился за горло, принявшись царапать его ногтями в попытке скинуть невидимую удавку.
Не смей. — предостерег меня голос от снятия заклинания.
А не помрёт?
Посинев, дворянин с выпученными глазами забился в судорогах на полу, хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыба.
— Кажется в этот раз традиция дала сбой. — послышался знакомый шёпот. — Три года назад кровник из Долгоруковых чуть не утопил в луже его брата, теперь этот асфиксант…
Переживашь за него? Неужели задумался о последствиях? Тео, это чёртов опалённый в пятом поколении. Чтоб его окончательно умертвить тебе эту сферу нужно минут десять держать, а потом контрольным голову отрубить. И то может как курица бегать начать… — хмыкнула Айрис, глядя на окончательно перекрасившегося в багрово-синий юношу.
Доверившись своему реверсу, я начал отпускать заклинание лишь тогда, когда брюнет перестал подавать какие-либо признаки жизни и обмяк. В этот же момент скачущее по мне и мостовой черно-белое пламя исчезло. Наконец я ослабил ошейник, принявшись жадно глотать воздух — всё же для подпитки заклятья чёртов источник магии требовал соответствующих страданий.
Ещё семь секунд. - подсказал голос и я сдуру решил послушаться, вновь натягивая поводы ветра.
Айрис, твою мать… Лучше бы мы его убили.
На брюках дернувшегося в последний раз парня начало медленно расплываться мокрое пятно.
В этот момент вокруг меня и двух полутрупов возникла абсолютная тишина. Настолько густая, что можно было подумать, будто бы где-то в толпе притаился баловник-хрипящий, наложивший на площадь полог тишины. Десятки пар глаз, до этого в основном безучастных или раздраженных, скрестились на мне, переполненные самыми разными чувствами, от безмолвного одобрения и восторга, до страха и ненависти. Они смотрели на посиневшего, обмочившегося потомка знатного рода и на меня — того, кто умудрился это всё учудить.
— Ты это снял? — прозвучал спусковым крючком чей-то возглас.
Тут же все начали оттаивать, гудя о произошедшем как пчелы в разворошённом улье.
— Конец котёнку. Его же удавят завтра.
Под таким внимание резко стало неуютно. От раздражения на реверса мой глаз задергался. Вот сволочь. Он же со своей семейкой теперь с меня и вправду не слезет.
Поздно заклинания кастовать, коли руки отрубили. Надо было сразу меня слушать, а не лезть в чужие разборки. - увидеть выражение несуществующего лица девушки я не мог, но готов поклясться — она самодовольно улыбалась.
Никакой лжи неделю. — припечатал я в ответ. — Будем считать, что ты достаточно насытилась унижениями Терновского.
Неделю?.. Тео… Неделю?! — ошеломленно встрепенулся голос, мгновенно сменив тон на жалобный. — Ну извини! Сам же знаешь как это работает… Ты благородный, весь такой героический аверс, значит реверс подлый и коварный… Я себя не контролирую, это всё инстинкты!..
Направившись к обоженному простолюдину, я проигнорировал причитания девушки. Таким меня уже давно не проймешь.
Ну Тео! Не молчи! Ты меня и так совсем не подкармливаешь, вот и приходится изворачиваться! — судя по всему Айрис решила сменить подход. — Если я неделю буду без соринки во рту, то придётся ещё сильнее хитрить, понимаешь?! Это в твоих же интересах…
— Эй… Ты живой? — присев рядом с изуродованным юношей, я поморщился от мерзкого запаха и вида обгоревшей, сорванной кожи.
Проверив не запал ли язык в горло, я перевел парня в безопасное для бессознательного положение. Коснувшись запястья, прощупал пульс. Сердце бьётся.
Прозвучал гулкий гудок. Закрытые до этого момента ворота училища со скрипом распахнулись и из заведения тут же выбежало несколько мужчин в форме, будто бы стоявших всё это время наизготовку. Охранники оперативно оцепили Терновского полукругом и погрузили парня на носилки. Обгоревшего же парня они начисто игнорировали, как впрочем и меня. Я ожидал, что будут разбирательства, но не последовало ни единого вопроса. Напротив, в разрезе монолитной балаклавы одного из охранников я заметил искренне довольство ситуацией и молчаливое одобрение.