– Не факт, что многие согласятся. Всё же это переворот.
– Тут в любом случае переворот.
И у меня в голове ничего не стыкуется, что очень плохо. Если Алые молнии, просто прикрываясь хорошими отношениями с Вонгратом, стараются захапать побольше владений – это одно. Но если это такая тренировка перед походом на столицу, то это совершенно другое.
Я села, провела по лицу ладонями. Слишком запутано. Я вижу, что надо ждать от каждого удар в спину, но пока не понимаю, с какой стороны следует защититься сильнее. Из этого уравнения, к сожалению, выпадает сам император Вонграт Накхон. Каков он? О чём думает? Чего желает? Я понятия не имею, что делать, если он вернётся. Как и если погибнет.
Я несколько раз задавала себе вопрос, хочу ли с ним встретиться? И понимала, что не горю желанием. Однако делать выводы о человеке по словам окружающих – последнее дело.
– Сойлинг, а давай спать? – внезапно предложил Ла-гуа. – Утро вечера мудренее и всё такое. Сейчас у тебя всё равно не получится прийти к какому-то толковому решению.
– В одиночку сложно что-то придумать, – согласилась я.
– Ты не одна, – возразил Ла-гуа. – Я с тобой. А если кто-то посмеет обидеть мою императрицу, то я ему наваляю.
От этих слов кольнуло сердце. Да, пусть их сказал маленький лотос с дурным нравом. Но, кажется, этого достаточно для большого сердца.
Я протянула руку и нежно погладила его лепестки.
– Спасибо.
Ла-гуа, кажется, немного смутился:
– Ладно, а то я сейчас расчувствуюсь. Давай уже отдыхать. А завтра… В общем, есть у меня одна идея.
Глава 30
Я ожидала, что просплю всё на свете, однако проснулась достаточно рано. Организм чувствовал себя отдохнувшим. Интересно, это целебный воздух Бурунг-ча или путешествие в город призраков?
Но тут же в памяти всплыли слова мастера Шайи: «Пхланг с каждым днём становится сильнее. Даже если ты не тренируешься постоянно. Главное, что есть заданное направление. В этом плане нужно благодарить всех богов, что наша сила может развиваться собственным путём, без неусыпного контроля с твоей стороны».
Тогда я очень удивилась: неужто достаточно лишь нескольких занятий? Мастер Шайя только добродушно улыбнулся и посмотрел на Чу-чу, который увлечённо грыз куриную косточку рядом с нами.
– Не, не до такой степени. Если ты не будешь поддерживать свой уровень, то тут бы не растерять то, чему научилась. Однако убиваться не нужно. Разумного поддержания хватит.
Дальше мы разговор не продолжали. Я прекрасно понимала, что никогда не достигну вершин в боевых искусствах. Для этого надо заниматься с детства. В моём возрасте уже поздновато становиться героиней Четырёх Сфер. Правда, меня это не смущало. В моём положении важнее ум, изворотливость и умение просчитывать шаги того шмелиного гнезда, которое меня окружает. Вряд ли мне придётся бить морду сановникам – не все оценят такой ход, хотя, безусловно, будут впечатлены.
Поэтому сейчас, чувствуя прилив бодрости, я поняла, что пхланг работает над восстановлением организма. И это радовало. Даже Ла-гуа летал вокруг, напевая какой-то мотивчик.
– А ты хорошо выглядишь. Слушай, может быть, надо сказать Пхи Ксаату, чтобы почаще тебя воровал? Смотри, какая дето… дета… тьфу, детоксикация от дворцового окружения!
– Снова ты щеголяешь умными словечками?
– Ну а что? Прятать их мне, что ли?
Я улыбнулась. В одном Ла-гуа прав – я действительно хорошо себя чувствую. Учитывая, что меня ждут великие дела, силы ох как понадобятся.
Завтрак прошёл быстро, я попросила меня не беспокоить. Во время еды досматривала оставшиеся документы. Ла-гуа, надо отдать ему должное, не трепался и молча всасывал чай, не жалуясь на свою горькую судьбу.
Итак, на свежую голову добавилось деталей, но суть дела всё равно не изменилась. Сто лет назад Серебряный рис и Алые молнии совершили этакий обмен: два озера на полоску земли. Географическое положение – ничего лишнего. Но через некоторое время Молнии, выбрав, по их мнению, подходящий момент, решили восстановить историческую справедливость, вернув себе землю. Аргументы: «Мы сильнее» и «А чё такова?»
Покровительство Золотых драконов, война с демонами и глупенькая императрица, которая будет только хлопать ресницами и кивать.
Просчёт. Не будет.
Однако мне хотелось быть уверенной, что я ничего не упустила. Куантай производит впечатление честного человека, самоотверженного и достаточно храброго, чтобы добраться до самого совета. И всё же не стоит расслабляться.
– Сойлинг, что ты такая невесёлая? – обратился Ла-гуа. – Ну, давай улыбнись уже на пять тха-па, а?
Уголки губ против желания дрогнули в улыбке. Всё же Ла-гуа умел поднимать настроение.
– Да вот страдаю я, – сказала ему. – Получается у меня какая-то ерунда, а не жизнь. Надо жить, всё время ожидая удара в спину. При этом от тех, кого считаешь своими. Чарраева какая-то жизнь получается, не находишь?
Ла-гуа задумался, а если б мог, то, пожалуй, и нахмурился бы. Но через несколько минут внезапно произнёс:
– Если в жизни что-то не устраивает, то надо сделать так, чтобы устраивало. Не хочешь жить возле тех, кто может предать, – не беда. Просто окружи себя теми, кому доверяешь.
Философ всех времён и народов. Мне хотелось проворчать, что это не так легко, как кажется. И перехотелось. Ла-гуа прав. Пусть изрекает временами простые до одурения вещи, которые очень сложно выполнить. Но всё равно он прав.
– Кстати, ты говорил, что у тебя есть идея, которая поможет мне разобраться в этом деле. Озвучишь?
Ла-гуа грациозно поднялся в воздух, крутанулся на месте – на лепестках засияли синие искорки.
«Красуется, – хмыкнула я про себя, – вот же ж павлин из рода цветочных».
– Конечно. Заканчивай уже толстеть и есть всё подряд. Попроси сопровождающего к водной границе клана Серебряного риса. И подбери какую-нибудь обувь, чтобы не сразу промокла.
Я озадаченно уставилась на Ла-гуа:
– Это ещё для чего?
– Увидишь.
Запрошенные вещи и сопровождающий с повозкой несколько озадачили Куантай, однако, разумеется, спорить она не стала. Было видно, что её распирает интерес, только вот прямо неудобно спросить.
Учитывая, что Ла-гуа тоже из себя изображал загадочную загадку (именно так и не иначе), ничего не оставалось, как таинственно улыбаться и делать вид, что я всё знаю, но не скажу.
Через некоторое время я вышла из дома и в сопровождении приятного мужчины пожилого возраста села в повозку. Не такую большую, как вчера. Как раз на одного человека.