— Ничего я не хочу, — буркнула. — И вообще…
— И вообще, я снова говорю не о том, — вздохнул ректор и, рывком пересадив меня с кровати к себе на колени, крепко обнял. — Не обижайся. Прости. Я правда не умею… вот так. В чувства. Просто скажи «да» и я перестану ощущать себя идиотом. Я бы предпочел ощущать себя хоть немного счастливым идиотом. Что скажешь? Я ведь не один чувствую, как нам хорошо рядом? М? Искорка?
Ох… А вот это он, конечно, с козырей зашел!
Но с другой стороны… Может, так и надо? Может хватит обманывать себя и верить, что я хочу ему счастья с другой? Потому что… Да, черт возьми. Да.
Я хочу его себе!
— Вэй, — я обняла его крепко-крепко, прижимаясь так сильно, что у него не было ни шанса отлепиться и заглянуть мне в лицо. Приблизила губы к его уху и честно призналась: — Я тебя люблю. Только мне надо тебе кое в чем признаться.
— В чем… — сипло выдал в ответ Бэсфорд, но потом резко прокашлялся и своим тоном повторил: — В чем?
— У нас есть дочь.
— В смысле?!
И всё-таки он меня рывком от себя отодрал и уставился откровенно чумными глазами. Внимательно изучил моё пунцовое лицо (я честно старалась не заржать!), ощупал лоб, заглянул в зрачок, зачем-то опустил взгляд на мой живот… И снова уставился в глаза. Хмуро и недоверчиво.
— И кто у нас дочь? — в его тоне отчетливо прозвучали саркастичные нотки.
— Если подозрение, — кашлянула, неловко улыбаясь, — что это Эйприл.
— Твоя подруга? — озадачился.
— Скорее приятельница, — поправила, но кивнула. — Да.
— Занимательно… — кашлянул. — И с чего ты это взяла?
Да. С чего я это взяла?
Не став ничего выдумывать, честно рассказала о том, откуда Эйприл родом, а потом её собственные слова о матери-знахарке и отце из группы зачистки разломов по имени Вэй.
— Вот как… — растерянно протянул ректор, на этот раз не торопясь смотреть на меня, как на сумасшедшую, словно сам что-то резко вспомнил. — Это… неожиданно. Но ты права, надо проверить. Не думал… Нет, стоп.
Он снова уставился на меня.
— Ты мне зубы не заговаривай, Искорка. Замуж за меня пойдешь?
— Пойду, — улыбнулась, расслышав в его ворчливом тоне приказные нотки. И добавила: — Господин ректор. А ты мне работать разрешишь?
— А ты мне сына родишь?
— Я тебе и дочь рожу, — разулыбалась, как дурочка. — У тебя слишком замечательный генофонд, тебе прямо показано размножаться.
Не выдержав, Вэйланд рассмеялся и не знаю, кто из нас первым потянулся за поцелуем, но он таки случился.
И был таким сладким. Нежным. Чувственным…
— Я вам не мешаю? — сердито покашлял зашедший в мою палату Эрданиэль, поджимая губы. — Господин ректор, что за пример вы подаете сотрудникам?
— Имею полное право целовать свою невесту где угодно и когда угодно, — проворчал Бэсфорд, оторвавшись от моих губ, но даже и не думая возвращать меня на кровать.
— Не… весту? — растерялся эльф и почему-то уставился на меня с искренней обидой.
— Господин ректор сделал мне предложение, — произнесла я, чувствуя некоторую вину перед этим ушастеньким, который был ко мне всегда мил, но… Что поделать, если я влюбилась в другого? — И я ответила согласием.
— Поздравляю, — откровенно кисло выдал целитель, даже не пытаясь делать вид, что рад за нас. — Что ж… я… Чего зашел? Можно смывать мазь.
В итоге мазь мне смыли, на руки заключение с подробным описанием травм, с которыми я поступила, выдали… И мы отправились в городской особняк Бэсфорда. Там он первым делом добрался до родовой сокровищницы и надел мне на пальчик помолвочное колечко, которое подтверждало, что я его невеста, затем мы пообедали и я по его просьбе максимально подробно осветила все до единой встречи с Ксандером, которые у меня произошли к этому дню.
Не стала скрывать я и то, что брауни передавали от него подарки, причем по злорадному заявлению Вэйланда это играло против Ксандера (не я его домогалась, а он меня!), ну а когда в особняк пожаловал следователь, которого назначили расследовать это непростое происшествие, то первым делом Бэсфорд информировал его, что поднят вопрос о покушении не на часть секретаря, а на честь его невесты. И это со-о-овсем иной коленкор!
Дядечка мигом поскучнел, и весь следующий час я подробно, не скрывая ни единого нюанса, рассказывала ему историю своего знакомства с лордом Воррбейном, который настойчиво меня преследовал, не реагируя на мои неоднократные отказы, ставил в неловкое положение неоправданно дорогими подарками, которые передавал через третьи руки (и брауни это охотно подтвердят!), а сегодня и вовсе позволил себе возмутительное бесчинство, сначала зажав в углу, а потом ударив так, что остались травмы. Протокол осмотра целителем прилагается.
При этом все мои слова были записаны следователем под протокол, копию которого со своей подписью он по настоятельной просьбе Бэсфорда оставил нам, уже уходя заметив:
— Будет проведено тщательное расследование, лорд Бэсфорд, даже не сомневайтесь. Слухи уже дошли до императора, дело на его личном контроле. Прошу вас завтра в первой половине дня организовать мне встречу с брауни и предоставить украшения, о которых шла речь.
— Всенепременно.
Не собираясь пускать дело на самотек и ждать завтрашнего дня, мой чрезмерно деятельный жених, прихватив в охапку меня и для верности Кэтти, снова отправился в академию. Видите ли, не хотелось ему, чтобы невеста аж самого ректора жила в общежитии, как какая-то нищая студентка, так что пришлось идти навстречу этому тирану и собирать вещи для окончательного переезда в гостевые покои его особняка.
Пока в гостевые покои.
В принципе каких-то особых возражений у меня не было, с какой стороны ни глянь, жить в особняке намного удобнее и комфортнее, чем в общежитии. Единственный неловкий момент случился, когда я отдирала ленты от дна шкафа, но Бэсфорд в этот момент отошел пообщаться с Эйприл, а Кэтти уверенно сделала вид, что аккуратно складывает мои вещи в саквояж.
Не забыла я забрать и мешочек с золотыми из тайника под плинтусом, а так же отложить в сторонку белье и чулки, которые мне подарил Астон, тишком предложив их горничной, на что Кэтти, конечно, дико смутилась, но взяла.
В итоге через сорок минут мы уже ехали обратно в особняк, причем я немного нервничала, кажется, только сейчас осознав, что мой статус резко изменился, и совсем скоро изменится ещё, а вот Вэйланд был тих и задумчив.
И лишь дома, попросив пройти вместе с ним в кабинет, признался:
— Эрданиэль