Однако делает нечто невероятное: тянет поясок своего халата, и неторопливо стягивает его с плеч.
Не могу сдержать сдавленный рык, когда моему оголодавшему взору является небольшая грудь с яркими напряженными сосками.
— Боже… — выдыхаю я, и скольжу своей шершавой ладонью по ее тонкой талии, стараясь не нагрубить с ходу. — Ты великолепно-красива, Ян.
Она стесняясь смотрит в сторону и обнимает себя руками:
— Не говори так, — шепчет.
— А как ты хочешь, чтобы я говорил, принцесса? Скажи, я сделаю все, что пожелаешь, — подаюсь к ней навстречу, приподнимаюсь на локте, и осторожно провожу пальцами по острой ключице, как бы невзначай зацепляя ладонью напряженный сосочек.
— Ах… — срывается с ее губ.
И я понимаю, что это точка невозврата.
Я больше не могу сдерживаться. Да и не хочу.
И что самое важное, очевидно, Яна сама не хочет, чтобы я останавливался. А это все, что я сейчас должен знать.
Сгребаю ее в охапку и переворачиваюсь вместе с ней на полу, укладывая ее спиной на ватный матрас, что мне выдали для сна. Видимо сегодня мне будет совсем не до этого самого сна.
Мелькает мысль, что взять свою мечту прямо на полу вовсе не дело. Однако всяко лучше, чем на скрипучей кровати.
Сына ведь надо не разбудить.
Сын у меня еще. От моей принцессы.
Меня просто разрывает от чувств к ней. От новых ощущений и всех этих сводящих с ума открытий.
Покрываю поцелуями каждый сантиметр ее потрясающего тела.
— Я так скучал, радость моя, — шепчу в промежутках между поцелуями. — Я мечтал о тебе, Яна. Ночами не спал. Мечтал как найду тебя и еще хоть раз прикоснусь…
Яна сдавленно стонет, когда я запускаю руку ей в трусики и касаюсь напряженной плоти.
Осторожно вожу пальцем по влажной бусине и ловлю губами уязвимое дыхание своей любимой.
— Хотел еще хоть раз твой голос услышать, — шепчу ей в губы.
И она откликается еще одним стоном.
— Увидеть разок, — продолжаю я. — Но я стал слишком жадным, солнышко. Стоило тебя увидеть и я понял, что одним разом не смогу ограничиться. Хочу всегда быть с тобой.
— И я… — выдыхает она так тихо, что мне поначалу кажется, что я ослышался. Но она повторяет тверже: — И я хочу быть с тобой, Миш.
Накрываю ее губы нетерпеливым поцелуем, стягиваю трусики со своей девочки.
Мой ремень поддается не сразу, так что я едва не сдираю его с себя, и судя по треску ткани надрываю брюки, слишком порывисто расстегивая молнию.
Больше не могу медлить и играть в несвойственное мне благородство.
Я чувствую, что Яна готова меня принять, поэтому подаюсь бедрами навстречу ее влажным губкам и едва держусь, чтобы не кончить вот так сразу.
Черт. Я слишком долго ждал этого.
Слегка несдержанно толкаюсь в нее бедрами, чувствуя, какая она тесная и мокрая одновременно.
Это сводить с ума.
А еще то, как она обвивает мою шею своими ласковыми ручками. И то, как стонет от каждого моего толчка, вынуждая меня ускорять движения.
Отрываюсь от ее губ только ради того, чтобы в глаза ее заглянуть. Чтобы убедиться, что это реально она. Что мне не приснилось. Что не брежу я…
— Красавица моя, — хриплю сбивчиво.
— Не говори… т-так, — даже сквозь стоны смущается.
— А как говорить? — выталкиваю вперемешку со сбившимся дыханием: — Как насчет… моя любимая…
Вижу как ее глаза становятся больше.
Она открывает рот, вроде чтобы что-то сказать, но вместо этого из него вырывается протяжный стон, такой, что она сама себе рот ладонью закрывает.
Кончает моя сладкая.
Тогда и я могу расслабиться.
Глядя, как она тает от удовольствия в моих руках отпускаю самоконтроль, вжимаюсь носом в ее шейку и наконец улетаю…
Глава 59. Яна
— Ты самая красивая женщина на свете, — слышу тихий шепот сквозь сон.
Так тепло и совсем не хочется просыпаться. Но слух цепляет какую-то суету из кухни и сознание медленно, но начинает проясняться. И по мере того, как это происходит я вдруг осознаю, что натворила ночью…
Резко открываю глаза и шумно втягиваю носом воздуху, обнаружив прямо перед собой своего наглого медведя.
— Прости, что разбудил, — он так непривычно мягко улыбается мне. — Просто не удержался. Ты правда очень красивая, Ян.
— С-спасибо, — неловко выдавливаю я, пытаясь натянуть одеяло как можно выше, потому что под ним я очевидно совершенно голая.
Но вот беда… Миша тоже.
В том смысле, что он вместе со мной под одним одеялом и судя по соприкосновению наших тел он тоже совершенно голый.
Мамочки…
Пытаюсь незаметно отползти от этого горячего мужика. В смысле температуры конечно же. Хотя он и в остальных смыслах кажется мне весьма горячим…
Боже, Яна!
Но куда тут деться от этого приятного тепла во всем теле, которым меня очевидно одарил мой медведь. Однако от неловкости я тоже никуда не могу спрятаться. Поэтому медленно, но верно отползаю к стене, под зорким наблюдением своего Миши.
Он глядит с какой-то хитренькой улыбочкой, очевидно догадываясь, что никуда я не денусь. Ведь дальше стены не уползу. И рискнуть вылезти из кровати голой, пока он здесь — тоже не про меня.
А к слову, как мы оказались в кровати?
Все ведь на полу случилось. А потом я видимо отключилась.
Значит он переложил меня в кровать? Как неловко.
Стоит только представить, что Миша разглядывал меня голую, пока я спала. От одной мысли мурашки по всему телу. И нет, это явно не от страха. Я с удовольствием осознаю, что больше совсем не боюсь своего невоспитанного медведя.
И он не обманывает мои ожидания. Стоит мне наконец упереться лопатками в холодную стену, как он тянется ко мне своими ручищами и сгребает обратно в горячие объятия. Вот же мужлан невоспитанный!
— Ну и куда же ты собралась, принцесса моя? — шепчет мне в волосы, вынуждая мою кожу снова и снова покрываться мурашками. — Замерзнешь ведь без меня.
— Вовсе нет! — протестую просто потому что от неловкости проснуться с ним в одной кровати готова со стыда сгореть. — Мне совсем не холодно. Так что отпусти.
Он слегка ослабляет объятия, позволяя мне отстраниться. И с наглой ухмылкой смотрит мне в глаза:
— Выходит то, что у тебя стоят соски я могу воспринять как личный комплимент, а не признак того, что тебе холодно.
— Ч-что? — задыхаюсь от возмущения, спешу прикрыть грудь руками.
И как он только увидел?