Смотрела в потолок и мысленно представляла, что Ярослав мог бы написать в письме.
Рассказал бы о своей школе.
О друзьях.
О том, как там в Швейцарии красиво.
О том, как их кормят и какое у него любимое блюдо.
* * *
Месяц пролетел так быстро. Выступление прошло успешно, хотя мы и заняли только третье место. Но даже это вылетело из головы, когда я оказалась в вертолете над лесами и реками по пути домой.
Смотрела вниз с открытым ртом. Я часто летала на вертолете, но каждый раз это захватывает дух. Хотя вроде бы, все уже видела.
Особенно в душе радость расцветала, когда вдалеке показывалась черная точка, а потом увеличивалась.
Увеличивалась.
И вот передо мной дворец, в котором я принцесса. Я так широко заулыбалась, что заболело лицо.
— Мама, мама, мы уже близко! Смотри, там видно дом! А вон то, что за здание⁈ Белое такое, я его не помню.
— Папа тебе расскажет, — посмотрела мама в ту сторону. Она была недовольна. Город она любила больше нашего маленького городка.
Стоило вертолету приземлиться, как я почти с него спрыгнула. Я боялась папу, но любить это мне его не мешало. Так что, когда он появился на вертолетной площадке, я понеслась к нему.
— Папа! Мы приехали!
Он подхватил меня на руки и крепко обнял, опаляя запахом терпкого одеколона.
— Да я твой визг еще с вертолета слышал.
— Ты шутишь! Вертолет же такой громкий.
— Это верно, — спустил он меня на пол, и я рванула к дому, пока они с мамой обнимались. Я иногда думаю, что они очень друг друга любят, а иногда, что мама тоже его боится. Странно это…
На пороге дома меня встретила тетя Маша. Она заправляет горничными и готовит. Очень вкусно готовит. И очень любит поесть. За последние пару месяцев она, кажется, стала еще шире.
— Вот она, наша принцесса приехала! Мы тебя очень ждали. Я смотрела твое выступление. Ты такая молодец!
— Спасибо, — улыбнулась я и поцеловала ее в щеку, пахнущую ванилином и мукой. Скорее всего, будут пирожки. Супер! — Если честно, мне так не терпелось приехать, что я и не заметила, как прошли эти соревнования.
— Ну, ясно, а ты разве уже знаешь…
— Нет, сделаем ей сюрприз, — перебил Машу папа. Я обернулась и увидела, что мама почему-то была невероятно серьезной. Лицо словно исказилось в напряжении, словно она подняла что-то очень тяжелое.
Она тепло поздоровалась с Машей, но в дом зашла, словно там водились приведения.
— Какой сюрприз? — подбежала я к ним. Мне не терпелось узнать.
— Ты голодная? — вместо ответа повела меня на кухню Маша, отвлекая, и я кивнула. Ладно. Все равно ведь узнаю.
— Пирожки с яблоками будут?
— Я знала, что ты их попросишь. Они уже готовы. Садись за стол, расскажи…
— Так какой сюрприз? — не очень красиво, о чем сказал ее взгляд. Но мне так важно знать. Я тут же села за стол и виновато посмотрела. — Извини, теть Маш.
— Ответ на твое письмо, — проговорил папа, заглянув на кухню, и я прижала ладошки к горящим щекам. Не может быть! Уже!
— Правда?
— Конечно, когда я тебе врал?
— И где он⁈ Ответ?
— Скоро придет. Поешь пока.
Придет? У письма выросли ноги? Пирожки — объедение. Такие мягкие, пышные. Нигде таких нет. И яблоки у нас свои. Папа давно нанял семейную пару, они живут где-то рядом и следят за садом.
Я уплетала один за одним, чувствуя, что живот набит до отвала, но мне так хотелось еще.
Но что-то отвлекло меня. Пальцы. Грубо обрезанные ногти. Широкие. Тонкие пальцы на очень жилистой руке. С кожей на пару тонов темнее моей. Эти пальцы опустили белый конверт без марок. С четкой выведенной надписью. Для принцессы.
Сердце застучало.
Горло перехватило.
Есть сразу перехотелось. Наоборот. Внутри образовалась тошнота. Я, часто дыша, стала поднимать взгляд, скользя по вытянувшемуся телу, облаченному в обыкновенный спортивный костюм серого цвета. И все так медленно, с таким трепетом, пока мой взгляд не коснулся синих, как морская пучина, глаз.
— Привет, сестренка.
Глава 9
Это не просто письмо Ярослава. Это сам Ярослав. Но не тот, каким я его смутно помню. И не такой, каким я ожидала его увидеть. В моих фантазиях он был рыцарем с залихватской улыбкой, копной темных волос и мягким взглядом. В моих мечтах он был рыцарем. А сейчас перед собой я вижу Дракона, стрижка которого до невозможности короткая, а острый взгляд обжигает кожу в тех местах, где она видна.
Я не ожидала.
Я действительно не ожидала увидеть его вот так. Таким.
Письмо это одно, а смотреть на него почему-то больно.
Плакать захотелось. Воспоминания вспышками пронеслись в голове. Разговоры, крики, побег и постоянные упреки, что я плакса. Он был не братом, а врагом. Так может он и сейчас такой, просто притворяется?
Я не выдержала.
Сорвалась с места, опрокинув стул, и убежала.
Сама не знаю, что на меня нашло.
Я рада брату.
Очень рада!
Но я не знаю этого юношу. Он не такой, каким я себе его представляла. Совсем не такой. Для меня почти чужой.
Я бегом добралась до комнаты и плюхнулась на кровать, уткнувшись в подушку. Слезы тут же ее намочили. Но спустя пару минут пришло обжигающее чувство вины.
Ну, вот что он подумал?
Что я не рада?
Рада. Очень рада, что теперь он дома.
Но он так вырос! Я помню его совсем другим.
Маленьким, почти одного роста со мной.
А теперь он стал выше. И лицо словно не его. Без улыбки. Без намека на радость. Бледная маска человека, который почти не видел солнце.
— Доча, — зашла мама, закрыла за собой дверь. — Ты чего так ломанулась? Испугалась?
— Нет, нет, конечно. Просто я не ожидала и растерялась.
— Это и понятно. Вы так долго не виделись. Но теперь вы будете жить вместе, — она села на кровать, погладила мою спину, но я продолжала чувствовать ее напряжение.
— Правда? — до сих пор не верится.
— Да. Борис так решил. И я с ним согласилась.
— Жить в Усть-Горске? А как же тренировки?
— Это еще один сюрприз. Но оставим его на завтра. Хочешь погулять в лесу?
— Да, — села я на кровати. — Только…
— Не бойся. Вы пойдете с отцом. Если повезет, увидите оленя или зайчика.
— Здорово, но тогда нужно переодеться.
— Давай так и сделаем, — улыбнулась мама, но в глазах не было и тени радости, но в тот момент я об этом не задумывалась, слишком возбужденная предстоящим приключением и уже готовая извиниться перед Ярославом.
Но стоило мне увидеть его, как извинение терялось за полной тишиной, которая возникала между нами.
Отец приготовил рюкзак, который