Потом Ванюшу увозят в операционную, и начинаются долгие часы ожидания. Долгие и мучительные часы.
А я впиваюсь в руку Глеба, словно в спасательный круг, чтобы не утонуть в эмоциях и переживаниях. И чтобы там дальше не было между нами, как бы не сложилась жизнь, сейчас я ему безмерно благодарна просто за то, что он рядом.
Благодарна просто за его присутствие в моей жизни в это самый сложный и страшный момент.
— Успокойся, — шепчет он, гладя меня по спине, — вот увидишь, все будет хорошо. Мы успели вовремя. Все будет хорошо
* * *
Глава 28
Соболев
У меня была уйма дел, а я продолжал находиться в больнице и ждать исхода операции. Не знаю, но я почему-то сейчас не мог уйти. Наверное, потому, что от исхода всего этого зависело и моё будущее. Я должен был быть уверен в том, что с ребёнком Лакиной всё будет хорошо. Потому что только спокойная женщина способна выносить здорового малыша. А тут как-никак она с моим ребёнком будет связана долгие девять месяцев.
Поэтому я упорно ждал, отодвинув все дела на задний план.
Доктор сказал, что операция по пересадке займёт три-четыре часа. Но прошло уже пять часов, а она всё продолжалась. Карина металась по коридору, постоянно смотрела на часы и подбегала к операционному блоку, словно это могло чем-то помочь.
Лакина выглядела, словно загнанный зверёк. Хотя, в принципе, всё так и было. Обстоятельства загнали её в такие условия, что не позавидуешь. Но она сильная, справится. Хотя с виду обычная среднестатистическая девушка, ничем не отличающаяся от остальных. Но сила в ней невероятная. А ещё она честная, поэтому как бы всё не повернулось, она выполнит то, что обещала.
— Сядь, успокойся! — командую я ей, уже порядком устав от её постоянного хождения по коридору.
Терпеть не могу, когда мельтешат перед глазами.
— Почему они так долго? — спрашивает она у меня, словно я могу знать ответ.
— Потому что это серьёзная операция. — Строго отвечаю я, чтобы она больше не задавала глупых вопросов. — И сядь уже, наконец! — хватаю её за руку и усаживаю рядом с собой.
— Сыночек, милый мой, родной, держись. — Тихо шепчет она, прижимая к груди фото улыбчивого белокурого мальчика с большими голубыми глазами. — Живи, маленький мой, только живи.
В голосе и словах Карины столько боли, что невольно сжимается сердце. Да, выпали, однако испытания на их долю, не позавидуешь.
Ну, ничего, доктор сказал, что успели мы вовремя. А значит, у мальчика есть все шансы на благополучный исход операции.
А это значит, что черная полоса Карины закончится. Она благополучно выносит и родит мне ребенка. И каждый из нас получит то, что нужно.
— Всё будет хорошо. — Успокаиваю её я, положив руку поверх её руки.
— Я не переживу, если… — не договорив, она закрывает лицо руками и начинает плакать.
— Не будет никаких если, — подбадриваю её я, — всё будет хорошо. Вот увидишь.
Но Карина меня не слышит, она продолжает плакать всё сильнее и сильнее. И вот уже её тело начинает содрогаться от рыданий.
— Да что ж такое-то. — Вздыхаю я, привлекая девушку к себе, и слегка обнимаю за плечи.
Мне она интересна лишь как будущая мать моего ребёнка, точнее даже и не мать. Но сейчас ей очень тяжело и самое малое, что я могу сделать в данный момент, это поддержать. Сам знаю, как в трудный момент важна поддержка.
А у Карины сейчас очень трудная и не простая ситуация.
Спустя какое-то время, вдоволь выплакавшись у меня на груди, Карина затихает.
— Спасибо вам. — Отстранившись от меня, благодарит она.
— А почему ты одна? Почему с тобой нет подруг и свекрови? — зачем-то задаю вопрос я, хотя это меня совсем не касается.
— Я им не сказала, что операция сегодня. Они и так много для меня делают. Они занимались сбором денег и собрали не мало, но время, его у нас не было. А Антонина Викторовна и так с трудом пережила смерть сына, я не хотела, чтобы она вот тут нервничала. — Объяснила мне она.
— А ты всегда о других думаешь больше чем о себе? — снова зачем-то интересуюсь я.
— В смысле? — вытирая слёзы, спрашивает она.
— Тебе сейчас поддержка нужна, как никогда. А ты думаешь о подругах, свекрови, но не о себе. — Объясняю ей я. — Ты сама сейчас на грани нервного срыва. Я вообще не представляю, как ты держишься.
Ну, вот что я такое говорю, ну какое мне дело до этой девчонки. Правильно, никакого. Вот и нечего лезть в её жизнь и проникаться её проблемами.
— Сейчас главное, чтобы Ваня пошёл на поправку. — От воспоминаний о сыне она начинает улыбаться.
— Тут ты права, не поспоришь. — Соглашаюсь с ней я.
В этот самый момент из операционного блока выходит доктор, который руководил всей этой операцией.
— Доктор, ну как? — тут же подскакивает к нему Лакина. — Как Ваня?
Я тоже подхожу к ним, желая узнать исход всего этого.
— Всё прошло хорошо. — Отвечает доктор. — В ходе операции возникли непредвиденные обстоятельства, но всё обошлось. Теперь нам остаётся ждать, чтобы организм вашего сына не отверг почку. Но будем надеяться, что всё будет хорошо.
— Слава Богу. — Выдыхает Карина, и из её глаз снова хлынул поток слёз.
Ну, вот что за люди эти женщины? Плохо им, они плачут. Хорошо, снова плачут. Вот попробуй, разберись, что у них на уме.
— Спасибо вам доктор. — Благодарит она его.
— Это моя работа, Карина Андреевна. — В ответ улыбается он ей. — Вы лучше Глеба Николаевича благодарите, он вовремя всё оплатил. — Переводит доктор всю похвалу на меня.
— Сколько ещё нужно денег на реабилитацию? — спрашиваю я, раз уж обо всём этом зашёл разговор.
— Пока денег на всё хватает. — Отвечает доктор. — Сегодня прошла оплата из фонда. Так что теперь нам остаётся только ждать и заниматься реабилитацией мальчика.
— Когда я смогу его увидеть? — спрашивает Лакина.
— Не скоро, вы же понимаете, что его организм и так очень ослаб за последнее время. Давайте не будем рисковать. — Объясняет доктор, на что Карина положительно кивает. — Поезжайте домой, отдохните. — Советует он ей. — На вас лица нет. А вы сыну сильная и здоровая нужны. А я буду держать вас в курсе. — После чего он прощается с нами и уходит.
— Доктор прав, — обращаюсь я к ней, — ты должна отдохнуть. Давай я тебя отвезу. — Предлагаю ей я.
— У вас, наверное,