Чёрт, а я ведь даже его фамилии не знаю. Единственный человек, которого я запомнила, это Зацепин. На других я не заостряла своё внимание.
Тут же бегу к кабинету Зацепина, но его нет. Тогда я решаю поехать в дом к Соболеву, потому что он, как я понимаю, тоже не в курсе того, что девочка моя дочь. Или же он всё знал и просто обманул меня?
* * *
Выбегаю из клиники, беру телефон, собираясь вызвать такси. Но куда ехать, ведь адреса я не знаю. Мы заезжали по пути к нему домой всего пару раз, да и то, я сидела в машине. Но тут в моей памяти всплывает название населённого пункта.
Ну, хоть что-то. Вбиваю адрес в приложение, указывая первый попавшийся дом. Главное туда доехать. А дальше на месте разберусь.
Машина приезжает буквально через несколько минут, и вот мы уже останавливаемся около того самого посёлка.
— Спасибо, благодарю я мужчину и выхожу из машины.
— Вас подождать? — неожиданно предлагает он.
— Нет, спасибо. — Отказываюсь я, потому что понятия не имею, сколько я здесь пробуду.
После того, как такси уезжает, я отправляюсь на поиски заветного дома. Но я даже и подумать не могла, что удача мне так быстро улыбнётся. Уже спустя минут пятнадцать я нашла особняк Соболева.
Когда я вышла из клиники, я была полна решимости на разговор с Глебом. Но сейчас я решила не рубить с плеча. Поэтому спокойно подошла к калитке и нажала на домофон.
— Слушаю вас. — Ответил мне женский голос, которой не принадлежал Ольге.
Я видела жену Глеба всего один раз, ровно, как и слышала, но тембр голоса Соболевой был совершенно другим. Голос Ольги был жесткий и властный, а голос этой женщины мягкий и спокойный.
— Здравствуйте, мне нужен Соболев Глеб Николаевич. — Как можно спокойнее говорю я.
— Его сейчас нет, он в городе. Может ему что-то передать? — вежливо спрашивает женщина.
— Нет, мне нужно с ним встретиться лично. Вы не знаете, когда он будет? — продолжаю расспросы я.
— Извините, девушка, но у меня нет такой информации. — Культурно отвечает она.
— Хорошо, спасибо. — Благодарю её я и отхожу от калитки.
Значит, Соболева сейчас дома нет, и когда он будет неизвестно. А это означает только одно, что мне нужно его дождаться. А сколько это займет времени, неизвестно.
Поэтому я беру телефон и звоню Антонине Викторовне, чтобы предупредить ее о том, что я, возможно, буду позже, а сама остаюсь ждать.
В этот самый момент из дома выходит женщина с коляской. Видимо она и отвечала на звонок. Чтобы не привлекать внимания, немного отхожу от дома, укрывшись за деревом.
Глава 49
Карина
Притаившись за деревом, я стояла и смотрела, как няня гуляет с моей девочкой, с моей крошкой, которую я ещё совсем недавно носила под сердцем. Снова вспоминаю, о тех днях, отчётливо чувствую её шевеления, толчки. На глаза наворачиваются слёзы, а сердце рвётся на части.
Как? Как я так могла поступить? Почему я решила, что смогу легко её отдать?
Почему передо мной встал этот выбор, спасти своего сына, ценой разлуки с дочерью? Ведь эта девочка моя дочь. Почему они так со мной поступили? Почему обманули меня? За что?
Слышу, как девочка начинает плакать и мне тут же хочется побежать к ней, взять на руки, прижать к груди.
— Родная моя. — Тихо шепчу я, глядя вдаль. — Милая моя, пожалуйста, не плачь.
— Что ты здесь делаешь? — слышу я до боли знакомый голос, и он может принадлежать только одному человеку.
Поворачиваюсь и понимаю, что я не ошиблась, это он Глеб Соболев, отец моей девочки.
— Я же тебе сказал, чтобы ты больше никогда не приближалась к нам, чтобы навсегда исчезла из нашей жизни! — цедит он со злостью мне в лицо, а взгляд холодный и безразличный, от него бросает в дрожь.
— Мне нужно поговорить с вами, это очень важно. — Смахивая слезы, начинаю я.
— Нам не о чем с тобой разговаривать. И ты это прекрасно знаешь. — Все так же грубо отвечает он. — Поэтому исчезни из нашей жизни! Оставь мою семью, меня и мою дочь в покое!
— Но вы меня обманули, это моя дочь! — упомянув о главном, отвечаю я, не в силах остановить поток слёз. — Она моя дочь! Моя, моя, моя! — колочу ему руками в грудь, больше не могу держать это в себе, эмоции берут верх.
— Она моя дочь, моя и моей жены, ты к ней не имеешь никакого отношения. — Всё так же равнодушно цедит он. — Я выполнил свою часть договора, а теперь и ты будь любезна, выполни свою, исчезни, желательно навсегда.
Он отшвыривает меня от себя словно нашкодившего котёнка, и уходит прочь. А я опускаюсь на траву и начинаю плакать. Держать в себе всё это, больше нет сил.
Мне бы сейчас подняться, побежать за ним остановить, всё объяснить. Но у меня нет сил, даже подняться.
— Она моя дочь, Глеб, она моя! — кричу я вслед безразличному Соболеву. — Позволь мне хотя бы увидеть её. Глеб! Гле-е-еб! — закрываю лицо руками и начинаю выть в голос, не могу, больше не могу сдерживаться, настолько мне сейчас больно.
* * *
Соболев
Едва подъезжаю к дому, как моему взору предстаёт Соколовская, притаившаяся за деревом. Карина тихо стоит и наблюдает за няней и Евой. Осторожно, стараясь не вспугнуть Карину, подхожу к ней. А хотя, мне сейчас кажется, я хоть на коне к ней прискачи, она не заметит, настолько увлечена наблюдением за девочкой.
— Что ты здесь делаешь? — грубо окрикиваю её, от моего голоса Карина вздрогнула. — Я же сказал тебе, чтобы ты больше никогда не приближалась к нам, чтобы навсегда исчезла из нашей жизни! — напоминаю я ей условия контракта.
— Мне нужно поговорить с вами, это очень важно. — Смахивая непослушные слёзы, говорит она, но они снова предательски текут по щекам.
— Нам не о чем с тобой разговаривать и ты это прекрасно знаешь! — грубо отвечаю я, давая тем самым понять, что вовсе не намерен вести с ней бессмысленные разговоры. — Поэтому исчезни из нашей жизни! Оставь мою семью, меня и мою дочь в покое!
— Но вы меня обманули, это моя дочь! — начинает придумывать Соколовская, видимо, чтобы привлечь моё внимание и вывести меня на разговор. — Она моя дочь! Моя! Моя! Моя! — вдруг начинает она