* * *
Топ! Топ! Топ!
Жирайр зачарованно глядел на приближающихся боевых слонов. Он давно привык к лёгкой опаске, которую внушают людям его трициклы. Скорость как у скачущей лошади, щиты прикрывают экипаж от стрел, а «скорострелки» способны прошить не только щит пехотинца, но и укрывающегося за ним воина.
Однако по сравнению с этими «живыми крепостями» его машины смотрелись невзрачно.
— «Громовыми стрелами» по слонам! — приказал он в громкоговоритель.
Щёлк! Щелк! Щёлк! — заработал электрический арбалет и болты. Начинённые взрывчаткой отправились в полёт.
Он легко представил себе звук, с которым первый болт соскользнул по покатому лбу животного. Не повезло! Второй воткнулся в нагрудную защиту, но не пробил её. Фитиль догорел и подорвал заряд не в глубине туши, а снаружи.
О! Ну, хоть такой результат. Осколки зацепили какое-то чувствительное место, и слон взбесившись, бросился куда-то вправо.
— «Тяжелым» бить перед слонами, пусть их осколками поранит! — распорядился он.
Но и это решение оказалось не особо удачным: пяток гранат взорвалось на приличном расстоянии от «живых крепостей», и лишь шестая рванула поблизости, так что болезненные раны получили только два гиганта. Причём один из них после этого только быстрее побежал на врага.
И тут колесницы, наконец подошли на дистанцию уверенного выстрела и с них — тысячник не сразу поверил своим глазам — полился поток стрел, ярко горящих в полёте.
— Бум-с! Бум! Блям-с! Тук! — застучали они по щитам трицикла, продолжая пыласть.
— Отходим! — тут же скомандовал он. — Скорее, пока нас не сожгли!
Однако из шести машин, работавших на левом фланге, на безопасное расстояние смогли отойти всего две. Причём одна из них, прежде, чем её потушили, тоже потеряла ход.
Индусы не просто создали своих «огненных змей», но и воспользовались ими с толком.
* * *
— Ждём… Ждём… — стараясь говорить громко, но спокойно, командовал расчётам пушек с «дальней картечью» Артилох. — Не спешим!
Себе он мог признаться честно, что успокаивает не только подчинённых, но и себя. Земля дрожала, а приближающиеся гиганты внушали страх даже бывалым воинам. За спинами боевых слонов прятались колесницы, способные, как оказалось, залить здесь всё потоками огня, и это тоже не улучшало самочувствия.
— Пора! Пали трубки!
— Бум! — через мгновение раздался грохот пушки. Чуть позже загремели новые выстрелы: — Бум! Бум! Бум!
«Есть!» — обрадовался он про себя. С расположением пушек он угадал, и картечь била не в лоб и нагрудную броню гигантов, а сбоку, повреждая им ноги и поражая животы. Доставалось, впрочем, и людям, сидящим на спинах слонов, и «стражам стоп», бегущим слегка сзади. Крупные пули рвали плоть людей и животных.
Некоторые серые исполины впадали в бешенство, переставали слушаться команд и неслись, куда глаза глядят, бешено трубя и сокрушая всё вокруг. Другие охромели и еле плелись, третьи же, наиболее пострадавшие, вообще завалились набок, мешая движению остальных.
— Меняем пушки! Целься! Пали! — командовал он, наслаждаясь мощью доверенного ему оружия.
* * *
Жирайр не стал лить слез о потерянных машинах. Не время сейчас! Командир пушкарей говорил, что на левом фланге конники столпятся перед ручьём? Отлично! Вот по этой толпе он и ударит артиллерийскими гранатами. Слонов этим не одолеть, но вот конницу и особенно колесничих он постарается обездвижить. Нечего им с их огненными стрелами на фланге нашего войска делать!
Отгремел третий и последний залп «дальних» пушек. Затор они устроили знатный, и стрелки-пехотинцы, не растерявшись, стали бить по замедлившимся слонам, конникам и колесницам из арбалетов-«слонобоев» и больших луков. У них хватало «громовых» стрел и зажигательных, но и обычных стрел не жалели.
На какой-то момент тысячнику показалось, что удар противника уже остановлен. Но нет! Потихоньку-полегоньку тонкий «ручеёк» стал обтекать образовавшуюся «пробку», почти прижимаясь к рощице.
— Парни, найдётся и нам дело! — весело сказал он экипажу. — Готовим гранаты и ждём! Первыми должны ударить «ближние» пушки.
И, как оказалось, просчитался. Пятерка уцелевших слонов формировала ручеёк, вообще не заметив препятствия. Затем прогремели выстрелы, и картечь раз за разом ударяла по скоплению конников и семёрке прорвавшихся колесниц.
— Пора! — сам себе скомандовал парень, и артиллерийская граната отправилась в полёт. Затем вторая, третья, четвёртая…
О боги! К их машине снова потянулись огненные росчерки.
«Ну, уж нет!» — решил Жирайр. — «Не уступлю!»
И продолжил отправлять во врага гранаты.
— Сгорим, командир! — раздался крик заряжающего.
— Гранату! — упрямо ответил тот. И их машина накренилась и опрокинулась, рассыпаясь на части.
Оглушённый Жирайр перекатился по земле, оглянулся и увидел, как взбешённый слон одним ударом убил их водителя.
— Ах, ты ж, гад такой! — прошептал он и потянулся за пистолетом. — Получай!
Боёк сухо щелкнул, но выстрела не прозвучало. Осечка! Он до боли закусил губу, снова взвёл курок и прицелился в сердце серого гиганта.
Ба-бах! Выстрел должен был оглушить, но он едва расслышал его. Слон жалобно затрубил и попытался отбежать от этого места, но юный командир уже тащил из кобуры второй пистолет.
Ба-бах! Похоже, вторая пуля попала удачнее, и исполин завалился на бок. В ушах звенело, перед глазами плыли круги, и юный тысячник, не удержавшись на ногах, опустился на одно колено. Успел увидеть, что со всех сторон набегают пехотинцы. Мимо просвистел дротик и вонзился в брюхо раненного животного. Откуда-то появившиеся всадники рубили недобитых слоновьих наездников.
— Все видели⁈ — вдруг громко заорал один из них на персидском наречии. — Это я зарубил сына царя Пора!
— Ты как, командир? — спросил Архилох, заботливо помогая ему подняться.
— Потом! — попытался оттолкнуть его Жирайр. — Сейчас бой.
— Погоди, вояка! — довольно засмеялся тот. — Отбили мы их. Почти никто не ушёл, всех перебили! Очень вовремя ты моих пушкарей своими гранатами поддержал. А там и пехотинцы не оплошали.
* * *
Час спустя бой так и не возобновился. К индам снова прибыло подкрепление, насчитывающее три десятка слонов, и Пор выстроил их по центру в одну линию. За слонами стояла пехота, а конницу расположили по флангам. Колесниц видно не было, хотя несколько штук сумело отступить.
Македоняне же выстроились привычным порядком — фаланги по центру, конница прикрывает фланги, но наступать не спешили.
— Основное оружие их пехоты — большие луки! — отрывисто бросил Александр. — Пленные показали, что почти у каждого имеется колчан с этими огненными стрелами. А как они умеют стрелять, мы все видели. Я не хочу вести свои фаланги на слонов, но если мы продолжим выжидать, наступать начнут они. В своих фалангах я уверен, но остальные под этим огненным дождём могут дрогнуть и побежать, а отступать нам некуда — позади река.
— Великий царь! — выступил вперёд военачальник Кен[5]. — Пушки прекрасно показали себя. Давай двинем их вперёд.
Александр покосился на Птолемея, но тот лишь указал глазами на Жирайра и Архилоха.
— Что скажете, герои? — весело спросил их полководец. — Готовы ещё повоевать?
— По твоему приказу мы готовы воевать и умереть! — ответил тысячник. — Но большие пушки тяжелы, а стреляют недалеко. Мы смогли успешно применить их лишь потому. Что противник этого не ожидал.
— Да и все имеющиеся стволы мы уже использовали, а стрелять повторно — очень опасно, — подхватил командир пушкарей. Но, увидев, что лицо Македонского потемнело от гнева, поспешил добавить: — Однако у нас остались пушки с узким стволом, способные стрелять дальше лучников. Если разместить их за строем пехоты и стрелять над головами, мы поразим противника раньше, чем его стрелы смогут достать наших воинов.