В общем, как только исполняющая обязанности командира двойки повела «Наваждения» на снижение, я подключился к динамикам систем оповещения обоих кораблей и шокировал народ:
— Дамы и господа, готовьтесь к десантированию… на берег океана. Для справок: местное время — двадцать один двадцать пять, температура воздуха — тридцать два градуса по Цельсию, ветра нет, температуру воды пока не знаем.
Наши подопечные выпали в осадок, и я, дав им оклематься, посерьезнел:
— А теперь внимание: де-юре мы улетели с Павловска еще три часа тому назад. Поэтому отдыхать будем под прикрытием маскировочных полей наших МДРК. Границы безопасной области появятся в ваших модулях дополненной реальности сразу после зависания бортов; береговые заросли и океанское дно не облагорожены; в воздухе и в песке «пляжа» могут обнаружиться насекомые и так далее. Поэтому десантируемся с листами вспененной резины наперевес и застилаем ими место отдыха, босиком стараемся не передвигаться и в лес не заходим. Далее, в связи с отсутствием купальников и плавок рекомендую раскурочить футболки и штаны от комбезов. И последнее: аппарели опустятся всего через четыре с половиной минуты…
Как и следовало ожидать, об усталости забыли даже самые замотанные личности и рванули кто к шкафчикам, а кто к терминалам ВСД. Но наблюдать за начавшейся суетой дальше было бы неэтично, поэтому я перетянул на себя управление кораблем, назвал Дашу редкой умничкой и отпустил готовиться к отдыху. Потом вывесил «Наваждение» над прибоем, открыл трюм, посмотрел за высадкой «Буянов» и оставил Феникса за старшего.
Когда спустился на первую палубу, обнаружил Костю, «дежурившего» рядом с дверью каюты Настены, оглядел «модные шорты» и весело заявил, что этот стиль одежды вот-вот войдет в моду.
Синица подтверждающе кивнул, выкатил претензию за столь позднее предупреждение о десантировании, подхватил под локоток свою «модницу», как раз нарисовавшуюся на пороге, и утащил в освободившийся лифт.
Я отрешенно отметил, что они с Настеной последнее время ощущаются парой, вошел в свое логово и обнаружил, что Темникова уже готова ко всему на свете, а Костина натягивает шорты нового образца и ворчит:
— … -дыхай мы вчетвером — прекрасно обошлись бы обычным бельем или надели шортики, в которых рассекаем по этой каюте!
— Та половина команды тоже не чужая… — напомнила Даша, показала мне уже «укороченные» штаны моего размера и метнулась навстречу. Помогать избавляться от скафа. А блонда тем временем ответила на уточнение:
— Да, не чужая. Но я чувствую, что постепенно отдаляюсь даже от Оли и Риты. А врать не хочу. Ни себе, ни вам. Вот и говорю то, что думаю…
— Устала? — спросил я, сообразив, с чего ее так плющит.
Она немного поколебалась и поморщилась:
— Это не усталость, а злость: в памяти то и дело всплывают откровения бывших наложниц, которым я помогала выговориться, душа требует крови их обидчиков, а мы все еще на Павловске.
— Переключись в режим отдыха… — посоветовал я,
но Костиной, увы, не полегчало:
— Режим отдыха — это полное расслабление, а я не могу себе позволить отключить голову. Иначе умчусь тискать Марину, которой как-то уж очень сильно не хватает, и напрочь забуду о необходимости держать хоть какую-то дистанцию с тобой. А и то, и другое может быть неправильно истолковано. В общем, буду держать марку и ждать отдыха вчетвером…
Ее выкладки были логичны, поэтому я кивнул, забрал свои «шорты» из рук добровольной помощницы и ушел в санузел. Минуты через полторы-две вернулся обратно, оглядел «разодетых» девчонок с головы до ног, сделал один общий комплимент, подхватил под локотки и вывел из каюты. А после того, как следом за ними оказался на берегу, жестом попросил Феникса с Ариадной приподнять «Наваждения» метров на пять, мазнул взглядом по пустующему лежбищу и потопал к шеренге из ботинок, оставленных неподалеку от линии прибоя.
То, что часть залива, «накрытая» маскировочными полями, мелковата, заметил после того, как Костя остановился, встал на дно и выпрямился во весь рост. Но народ, резвившийся на мелководье, не роптал. Поэтому я добрался до места, за которым можно было не идти, а плыть, упал навзничь и закачался на поверхности. А после того, как закрыл глаза и расслабился, определился со своими желаниями и отправил Завадской сообщение:
«Мариш, я по тебе так соскучился…»
Ответ не заставил себя ждать:
«Оценила температуру воды и поняла, что в ней я точно не остыну. Даже если не буду на тебя смотреть. А не смотреть не могу. Ибо хочу до умопомрачения…»
Еще через несколько секунд прилетел второй:
«Надо себя чем-нибудь занять, а то задурю. О, посплетничаю-ка я с нашими красотками — они как раз несутся ко мне…»
Я счел ее алгоритм переключения внимания перспективным, поэтому перевернулся на живот, подплыл к Матвею с Мишей и поинтересовался, как им такой отдых.
— Место — великолепное… — заявил Власьев и грустно улыбнулся: — .. но отключить голову все никак не получается…
— Не знаю, как себя вели ваши «пассажирки», а большинство наших никак не могли поверить, что все закончилось, просыпались в холодном поту, толком не успев заснуть, и, что самое неприятное, боялись. Панически. Нас. Ведь мы были в скафах и ощущались мужчинами! — продолжил Миша, скосил взгляд на Риту с Олей, плывших в нашу сторону, и быстренько добавил: — Впрочем, с теми, кто поверил, было не легче: они жаждали выговориться и разделить свою боль с кем угодно. А боли в них было… много. В общем, мы все еще в напряжении. Вот отдых все никак и не зацепит…
…Отдых начал цеплять ближе к полуночи по местному времени. Увы, только бывших студенток медицинской академии, видевших и не такое. Оля, расслабившаяся самой первой, отключилась на ложе из пористой резины, и Базанин, приглядывавший за своей напарницей, сгонял в МДРК за армейским одеялом. О вырубившейся Маше позаботился я. Только иначе — отнес ее в мою каюту, положил на кровать, раздел и накрыл покрывалом. Рита ушла к себе сама. После того, как почувствовала, что клюет носом. А остальной народ — за вычетом Кары и меня — начало потихонечку затягивать в депрессию. Поэтому в половине первого я заявил, что отдых закончен, и приказал возвращаться на корабли. А после того, как подопечные начали собираться, рекомендовал сходу отправляться баиньки и спать до упора.
Матвей, Миша и Костя напомнили о предстоящем уходе на струну, но я не стал дослушивать «намеки» и дал понять, что из Павловска мы уйдем через «единичку» и не по-боевому.
Этот аргумент был принят,