– Не то слово… Елену заставили с ним работать, когда я уехал. До сих пор себя за это ругаю… Сущее наказание, а не партнер. Даже Вероника не может его приструнить.
– А правда, что его дед – крупный мафиози?
– Да там не только дед… Жуткая семейка.
– Скажи, а твои шрамы… Дмитрий случайно не замешан в том, что с тобой случилось?
Хит не отвечал: на его лице отразились противоречивые чувства. Ему и хотелось открыться мне, и страшно было пробить ту стену, которую он между нами воздвиг. Что ж, пусть разбирает ее по кирпичикам. А я подожду.
– Когда Никита покинул спорт, – заговорил Хит, подойдя к окну и глядя на море, – Вероника пригласила Дмитрия потренироваться с Еленой. Был один из самых холодных дней в году, и здание не отапливалось…
Я представила себе Хита, дрожащего от холода, – каким он был, когда скрывался в старой конюшне. Но только на этот раз без меня… Кто принесет ему одеяло, обнимет и разотрет замерзшие руки?..
– Елена делала много ошибок, и Дмитрий ей каждый раз строго выговаривал. Вероника за нее не вступалась. Ну, я отвел его в сторонку: кончай, говорю. – Хит обернулся, и я увидела в его глазах бешенство. – И тогда он толкнул меня в витражное окно.
– Господи! – ужаснулась я. – Послушай… Так, может быть, это Дмитрий? Что, если все это вредительство – его рук дело, а Волковы здесь ни при чем?
В самом деле, казалось маловероятным, чтобы кто-нибудь из спортсменов стал подкладывать соперникам в обувь шипы и орошать их постель кровью убитых животных. А вот русская мафия на такие штучки способна.
– Даже если он в этом замешан, – покачал головой Хит, – то действовал не в одиночку. Ума не хватило бы. Дмитрий – грубое, тупое животное. Как твой брат.
Он взял баночку с лекарством и вытряхнул две таблетки.
– Хочешь?
– Да не помогают они мне, – отмахнулась я. – Придется терпеть, стиснув зубы.
– Терпеть ты умеешь, Катарина Шоу. Стойкости тебе не занимать.
Я нежно коснулась его руки.
– Бедный… сколько тебе пришлось пережить. Жаль, что меня с тобой не было.
– И мне тоже жаль. – Хит накрыл мою руку ладонью. – С удовольствием посмотрел бы, как ты даешь хорошего пинка этому красавчику.
Я вспомнила, как угрожающе сверкнули глаза Дмитрия, когда он набросился на нас перед выступлением. А когда я толкнула его на пол, он наотрез отказался от помощи. Рычал на всех, словно бешеный пес, – на медиков, тренера, партнершу. Даже на милую безобидную Франческу Гаскелл.
Что ж, пусть меня не было рядом в тот день, когда Дмитрий изранил Хита. Сегодня – прекрасная возможность отомстить этому мерзавцу. Я разобью его в пух и прах. И буду при этом выглядеть на все сто. Благодаря Елене.
– Давай собираться, – сказала я. – Нам с тобой золото сегодня выигрывать.
* * *
2014 год, зимние Олимпийские игры в Сочи. Финал соревнований по спортивным танцам на льду. На арене объявляют последнюю группу участников.
Эллис Дин. Да уж, более эффектного выхода и не придумаешь.
«Катарина Шоу и Хит Роча, Соединенные Штаты Америки!»
Кирк Локвуд. Я глазам своим не поверил!
Пара выезжает на лед рука об руку. Лица у фигуристов решительные и бесстрашные. Катарина, подняв руки вверх, кружится, показывая свой новый наряд. На ней платье из красного бархата, отделанное золотой вышивкой. Это костюм императрицы Екатерины Великой, в котором Вероника Волкова выступала на Олимпиаде в Калгари.
Вероника Волкова. Костюм был похож, да. Особенно издалека. Но такого эффекта, как мой наряд, он все равно не произвел.
Вероника и Елена горячо спорят о чем-то за кулисами. Елена уже не плачет. Дерзко улыбнувшись в лицо Веронике, она уходит.
Гаррет Лин. Я не обратил внимания на платье. Но сестра его сразу узнала.
Вероника Волкова. Да и размер маловат: Шоу в нем выглядела как сосиска.
Гаррет Лин. Кэт была прекрасна. Но платье тут ни при чем. Восхищало то, как она держится, с каким лицом выступает.
Камера приближается. Лицо Катарины показывают крупным планом – в точности как показывали лицо Шейлы Лин перед ее триумфальным выступлением в 1988 году. Катарина выглядит спокойно и уверенно. Она держится так, будто уже победила.
Эллис Дин. Да, Катарина Шоу вернулась. И было ясно, что эта чертовка пришла за победой!
Глава 80
До выхода на лед оставалось меньше тридцати минут. Мы разогрелись и еще раз внимательно проверили нашу экипировку – от лезвий коньков до заколок у меня в волосах. Теперь оставалось дождаться своей очереди.
Ни больная спина, ни рана в ноге не могли нас остановить. Мы были сильны как никогда – сильны и вместе, и по отдельности. Мы надеялись победить.
Оставив коньки в надежных руках Хита, я отправилась поправить грим. Когда я подходила к раздевалке, кто-то толкнул дверь изнутри. Я посторонилась, не глядя: все мысли были заняты предстоящим выступлением. Взгляд мой скользнул по полу, и я увидела коньки черного цвета, какие на соревнованиях носили только мужчины.
Я подняла голову и увидела Киприянова. На его губах виднелся след от чьей-то помады. Смешавшись, он спрятал глаза и тут же ушел, оставив дверь раскачиваться на петлях.
Наверное, к Елене зачем-нибудь приходил, подумала я. Это было единственное объяснение. Но в раздевалке не оказалось никого, кроме Франчески Гаскелл. Она стояла у зеркала и подкрашивала губы розовой помадой.
– Классное платье, – улыбнулась она, заметив меня. – Где ты так быстро его раздобыла?
– Долгая история. – Я подошла ближе. – Знаешь, я сейчас Дмитрия видела.
Она закрыла помаду и повернулась.
– Слушай, – начала я, – не знаю, что между вами происходит… Но он плохой человек. – (Франческа молча глядела на меня невинными глазами.) – Может, с тобой Дмитрий и ведет себя по-другому. Но если он когда-нибудь причинит тебе боль…
– Я ценю твою заботу, – перебила меня Франческа, и в глазах ее появился холодный блеск. – Но не беспокойся, Дмитрий меня не обидит.
«Он действовал не в одиночку… Ума не хватило бы…» – вспомнились слова Хита.
Франческа! Вот у нее хватило бы и ума, чтобы составить против нас заговор, и хитрости, чтобы перед всеми разыгрывать из себя невинность.
– Я думала, ты поймешь меня, как никто другой, – сказала она.
– В каком смысле? – попятилась я.
– Ты же Катарина Шоу. Ты готова ради победы на все.
– Да… Но не…
– Вы с Хитом явно друг другу не пара. А ты держишь его и никак не хочешь