Я попробую.
Раолкан поднялся на передних лапах, помогая себе правым крылом. Его задние ноги безвольно тащились за остальным телом. Мне было знакомо это чувство. Чувство беспомощности. Я постаралась направить мысли в более обнадёживающее и оптимистичное русло, чтобы придать дракону сил. В конце концов, не зря же это место называется вратами исцеления.
Каковы наши дальнейшие действия? Огонь бесполезен против ифритов. Враги наступают. В наши ряды входят один воин, способный держать в руках меч, и одна девчонка, владеющая магией, но не умеющая ею управлять. Я пожевала губы, отгоняя эти мысли. Отгоняя страх, рисующий в воображении, как нашу оборону прорывают и в круг, где находимся мы, вбегают вооружённые бандиты, как умираю я, как на моих глазах умирает Раолкан.
Напрасно. Только об этом я и могла думать, пока Раолкан протискивался через арку. Наконец он улёгся рядом с Энкенеем. Зато мы умрём вместе.
Это стоит того. Ты стоишь дороже целого мира.
Как и мой дракон.
Глава двадцать вторая
Саветт вспыхнула свечой, которую зажгли в тёмной комнате. Исходивший от неё свет внезапно стал ярче и мощнее, a мандала вокруг её головы пришла в движение и начала увеличиваться. Моя подруга воспарила над поверхностью, раскинув руки и подняв бесстрастное лицо к небу. Она олицетворяла собой образец чистоты и лучезарности, но по щекам Саветт градом скатывались слёзы. Ей тоже плохо?
Магия причиняет ей муки.
Я думала, магия должна исцелить мою подругу. Что она с ней вытворяет?
Даёт правде выйти наружу. Правда очень болезненна, и добро пылает ожесточённо в присутствии зла.
Это реакция на появившегося ифрита? Она что, дрожит?
— Твой дракон может лететь? — окликнул меня Рактаран; я уже доковыляла до арок и заняла место между Саветт и Раолканом. Моё сердце болело за них обоих.
— Нет. А Энкеней?
— Не думаю. Когда началась битва, он попытался, но не сумел подняться в воздух.
Бесновавшийся снаружи ифрит рыкнул, и Рактаран выругался.
— Если Хубрику удастся выжить, мы сбежим на его драконе. Как думаешь, он выдержит четверых?
Я оставила его вопрос без ответа. Я не брошу Раолкана. Хубрик не стал бы требовать подобной жертвы. Я знала это наверняка. У меня было такое чувство, что Хубрик не бросит и свою ученицу. Он поклялся защищать меня.
Ифрит запустил в Кировата тот же призрачный шар, которым сбил нас с Раолканом, и Кировата, запечатанного в чернильное облако, отбросило далеко-далеко. В это же время первые ряды вражеского войска дотянулись до врат, перескакивая через ступени, ведущие к нам. Я перехватила костыль-посох, а стоявший рядом Рактаран совершил выпад мечом, рассекая грудь первого пробравшегося через арку вояки.
Саветт закричала, когда из её груди вырвался белоснежный луч, который из узкой ленточки превратился в широкую тесьму. Всех, кто стоял у него на пути, смыло — но ифрит остался невредим. Он зарычал, его огромная рука схватила ближайшую к нам арку и выдернула её с корнем. Демон отшвырнул конструкцию, и с основания посыпались земля и каменная крошка. Саветт обрушивала на него поток за потоком, причитая от боли.
Я содрогнулась от её плача, но мне было чем заняться. Кое-кто из Сумеречного завета обошёл ифрита, подбираясь к нам. Раолкан, не поднимая головы, спалил дотла тех, до кого сумел дотянуться. Силы покидали его. Потрясение дракона было велико, так что даже мысли Раолкана путались.
Aмель?
Я здесь, Раолкан. Здесь. Я заслонила его, отбиваясь от очередного атакующего, чтобы подвести того поближе к пасти своего дракона. Чем Раолкан и воспользовался.
На противоположной стороне сражался Рактаран, прореживая ряды неприятеля мечом.
Ифрит наклонился и шагнул в круг врат. Саветт закричала: «Рактаран!» — и Рактаран бросил не успевших умереть оппонентов, метнувшись к моей подруге, чтобы закрыть её собой от ифрита.
Ифрит накинулся на него, но принц уклонился, споткнулся и упал навзничь, выронив меч. Саветт поймала его, обхватив со спины. Она поднялась ещё выше, из глаз её лились слёзы, а сама Саветт искрилась так, что её кожа стала совсем прозрачной, а сияющие волосы напоминали сине-белые жгутики. Она обхватила руками загорелую грудь Рактарана, склонила голову ему на плечо и закрыла блистающие глаза. Рактаран тоже прикрыл глаза, словно впитывая в себя её объятие перед смертью.
Я затаила дыхание. Если бы только надежда умела спасать. Если бы только ожидание могло остановить зло. Я надеялась всем сердцем, но была уверена, что Саветт оставалось жить считанные мгновения.
Ифрит склонился над ними, почти касаясь их своим перекошенным от злобы лицом. Его рот открылся, исторгая бурлящую лаву. На голове у духа росло пять пар рогов из пляшущих клубов дыма, a вместо глаз зияли огненные пропасти. Губы демона шевелились, силясь заговорить.
И в этот самый миг Саветт и Рактаран как по команде распахнули глаза.
Сияние засверкало белизной, так что я вообще перестала видеть происходящее. Я шмякнулась на землю и ударилась головой. Всё померкло от боли и слепящего света. Я закашлялась, хватая ртом воздух, мои пальцы тянулись вперёд, но натыкались лишь на холодную лесную почву. Голова нещадно стучала, а перед глазами плыли фиолетовые пятна. Я встала на четвереньки и тряхнула головой, чтобы хоть как-то прояснить сознание.
Да благословит тебя небо, Хубрик, за костыль, который никогда не теряется. Когда я встала, моё зрение прояснилось. Ифрит исчез. Как и атаковавшие нас члены Завета. Меня выкинуло за пределы врат. Еле-еле передвигая ноги, я направилась обратно.
Саветт и Раолкан сидели на коленях, крепко прижавшись друг к другу. Исходящее от Саветт сияние снова утихло, но смотреть в её глаза было по-прежнему всё равно что смотреть в самый центр солнца.
— Раолкан? — я оглянулась, ища дракона. Он поднял голову, поднялся сам и распахнул крылья. — Твоё крыло!
Если бы драконы умели улыбаться, то у них был бы точно такой же вид, как сейчас у Раолкана. Он потянулся ко мне и потёрся щекой.
Ты жива!
Я? Да я всё это время беспокоилась о нём!
Мы все живы.
Лежавший рядом Энкеней встал и по-собачьи встряхнулся, разворачивая крылья. Теперь передо мной стояло не жалкое, полуразвалившееся существо, напротив, дракон был целёхонький, а его белые чешуйки блестели в лунном свете.
— Это и правда исцеляющие врата, — поразилась я.
Что-то кольнуло в самое сердце, и я поняла, что меня вышвырнуло из круга в неправильное время. Интересно, если бы я осталась внутри, как драконы, когда сила Саветт достигла своего пика, я бы смогла сейчас ходить на двух ногах? Я оттолкнула пришедшую мысль. Не время сейчас об этом думать. Раолкан и Энкеней здоровы. Саветт и Рактаран выжили и теперь о чём-то шептались. А Хубрик? Куда он подевался?
Давай посмотрим. Пойдём.
Я добрела до Раолкана, залезла к нему на спину и взялась покрепче за седло. Дракон подобрался и прыгнул. Прохладный ночной воздух, казавшийся таким свежим и тихим, никак не вязался с этим местом, где недавно вёлся жестокий бой. Где же Хубрик?
Вон он! Кироват вынырнул из темноты, неся на себе мрачного Хубрика. Грязного, уставшего, но живого. Учитель знаком повелел мне следовать за ним, и мы приземлились за арками.
— Все могут лететь? — поинтересовался он, но вопрос был адресован не мне. В этом я была уверена, потому что Кироват наклонил голову, как драконы делали всегда, когда вели с всадниками мысленный диалог. Хубрик обратился ко мне: — Надо выдвигаться. Сейчас же. — Я открыла было рот, но он одним движением заставил меня замолчать. — Те, кому удалось выжить, сбежали. С ними второй ифрит. Мы хоть и устали, но оставаться здесь опасно. Поговорим об этом позже. Сейчас нужно бежать.
— Да, учитель.
— Рактаран, — позвал Хубрик. — Выводи Саветт. Мы уходим! Дорога каждая секунда!