— Наверное, да? — Об этих персонажах я точно не слышала. Вероятно, они из фольклора баочанцев.
Хубрик оглядел врата и выдал новое предсказание:
— Рождённый высоко на горе, сияющий вместо погибшего солнца, дважды ослеплённый, но по-прежнему зрячий, единственный оплот добра против зла, узри господство света, глашатаями которого избраны врата.
— Мы тоже знакомы с пророчествами Ибреникуса, — принц Рактаран подошёл ко мне. — Они говорят об Избранном, о защитнике мира, хотя слог у них весьма витиеватый.
С предсказаниями всегда так. Никто не поверит, если ты предречёшь человеку: «В четверг ты пересолишь суп». Слишком конкретно и скучно. Люди любят, когда пророчества звучат подобно песням.
Я просто хочу выбраться отсюда живой. Я не могла отделаться от мысли, что за мной кто-то следит. Когда Рактаран снял Саветт с седла, я обернулась и вгляделась в тени позади нас. Наступил вечер, и всматриваться в отблески уходящего дня было всё равно что всматриваться в кромешную ночную тьму. Я не могла отличить предмет от его тени, движение от покоя. Количество забегов мурашек по моей спине росло.
Спокойно, Паучок. Спокойно.
Я поёжилась.
— Ты что-то видела, Амель? — спросил Хубрик.
— Почему земля в той стороне долины как будто пенится? — ответила я вопросом на вопрос.
— Пенится? Не заметил. Ты внимательно смотрела, или это просто головокружение от смены высоты?
Не было у меня никакого головокружения — а если бы и было, то оно никак бы не повлияло на зрительное восприятие. Что-то тут нечисто.
— А как же Сумеречный завет? Разве его члены не должны быть здесь?
— К счастью, здесь, похоже, только мы, — заметил Рактаран, помогая Саветт дойти до врат. — Не хочешь ли снять повязку, высшая кастелянка? Может, так тебе будет лучше видно.
— Слишком много, — Саветт вцепилась в принца так же, как и в меня.
— Береги силы. — Он поднял её на руки и понёс к широким аркам. У арок не было створок, вернее сказать, каждая арка представляла собой дверь. Зачем строить сооружение без крыши и нормальной двери? В нём нельзя ни укрыться, ни защититься. Абсолютно непрактично. Крепость бы сейчас не помешала.
— Ты что-то видела, Амель, или просто нервничаешь? — повторил Хубрик. Он не до конца слез с седла, размышляя, спешиваться ему или нет, после того как я выразила свои опасения.
— Мне показалось, что видела. Бурлящую поверхность и тени, похожие на людей.
— А может, это были всё-таки тени?
Я пожала плечами.
— Спешивайся: поможешь нам отвести Саветт к Верхам. Шарахаться от собственной тени во время выполнения первого задания совершенно естественно. Не бери в голову.
Я неохотно подчинилась, моя рука задержалась на шее Раолкана немного дольше, чем я предполагала. Тревога впивалась в мою душу колкими, острыми иголками.
Я здесь. И не позволю никому обидеть тебя.
Я просунула руку в петлю костыля и заковыляла следом, неся бурдюк с водой. Полёт был долгим, и нас всех измучила жажда. Нужно напоить Саветт. Надеюсь, с драконами ничего не случится.
Мы в состоянии дать отпор кому бы то ни было.
Энкеней протиснулся сквозь одну из арок и вышел на большой внешний двор. Я не любила смотреть на него подолгу. Казалось, что передо мной стоит живой труп, и я ничего не могла с этим поделать. Быть может, если бы я была целителем…
Никто не может совладать со смертью.
Но облегчить дракону боль было бы кстати. Забавно, что Энкенею до такой степени понравился Рактаран — кто бы мог подумать! — и он решил составить ему компанию.
У каждого должна быть цель в жизни. Даже у того, кто умирает. Не лишай его этого.
Хубрик зажёг лампу, но в этом не было необходимости. Саветт стояла в центре круга, сияя настолько ярко, что могла бы соперничать с самой луной. Повязка спала с её глаз, и в них вспыхивал белый свет, окружая ореолом лицо и тело моей подруги. Ошеломлённо уставившись на неё, я поймала взгляд Хубрика, и вместе мы продолжили лицезреть развернувшееся перед нашими глазами чудо.
— Рактаран? — позвала она. — Ты здесь?
— Я прямо перед тобой.
— Я могу доверять тебе?
— Да. — Принц ощутимо дрожал, стоя рядом с ней; они говорили очень тихо, и со стороны казалось, что мы подслушиваем.
— Я могу довериться тебе здесь и сейчас?
— Клянусь.
— Я должна была стать твоей невестой. Выкупом, который бы предотвратил войну. Вещью, которую один мужчина продал другому. Ты знаешь это. Как и то, что я была тебе не нужна. Ты хотел, чтобы рядом находилась не благородная, преданная и непорочная женщина, а та, которую можно контролировать и использовать. Увидев мою новую силу, ты захотел присвоить её себе. — Саветт так чётко обрисовала события, как будто всё это время была их непосредственной участницей, а не дрейфовала в собственных мыслях.
— Зачем ты так говоришь?
— Я хочу знать, правда ли это. — Она взяла руки принца в свои и подняла голову; Саветт казалась такой уязвимой, но исходящий от лица ослепительный свет озарил и черты мужчины. — Не думаю, что ты можешь солгать вратам. Никто не сможет. — Саветт повернулась. — Что ты подумала обо мне, когда мы впервые встретились, Амель?
Мои губы ответили прежде, чем сознание успело сообразить.
— Я посчитала тебя высокомерной.
— И всё же бросилась на выручку. Почему?
— Ты мой друг. — И снова мысль не успела за языком.
— Видишь? Только правда. — Саветт снова повернулась к Рактарану. — И я хочу услышать от тебя правду. Зачем ты здесь?
— Я влюбился.
— Так быстро?
— Я не просил об этом. Она просто пришла, a теперь… — Рактаран замолчал и покачал головой. — Теперь я готов пожертвовать ради тебя всем. Рискну чем угодно, заплачу любую цену за твоё благополучие. Я хочу, чтобы ты была здоровой, невредимой и счастливой.
— Значит, я могу тебе доверять?
— Больше, чем другим. — Это была клятва.
— Хорошо. — Саветт взяла его лицо в свои ладони. — Мне нужна помощь. Мне нужен тот, кто пройдёт со мной через это. Я почти наверняка знаю, что надо сделать, но хочу, чтобы рядом был тот, кто напомнит о правде. Ты останешься со мной?
— Конечно, — вздохнул Рактаран, наклоняясь к ней ближe.
Я отвернулась. Слишком уж сокровенный момент. Mои глаза, насмотревшись на величие Саветт, никак не могли привыкнуть к окружавшему меня мраку. Я то и дело смаргивала, пытаясь избавиться от лиловых кругов.
Постойте. Мне показалось, или кто-то пробрался туда, где отдыхали драконы? Это что-то материальное? Или просто