Я посмотрела на Люцифера — весь его шарм и сила напомнили мне о моей цели здесь, на Земле. Если я собиралась раз и навсегда покончить с Нико, нужно было рассмотреть радикальное решение.
В его глазах появилось выражение… На мгновение в них будто бы мелькнула любовь, понимание и лёгкая тень удовлетворения. Но под всем этим ясно читался главный из первородных грехов — гордыня.
Кратко сжав руку Люцифера, я подошла к подножию ступеней, туда, где меня ждал Сай с болью в своих прекрасных, кристально-голубых глазах. Увидев меня, он убрал меч, растворив его в эфире за спиной.
Я перевела взгляд чуть дальше — туда, где Атлас успел усадить Рука, чтобы тот мог прийти в себя после удара Люцифера. Облегчение накрыло меня, пока я смотрела на две трети своего сердца.
А затем я повернулась к последней его части — к Саю — и, сохраняя твёрдость в голосе, сказала:
— Это то, чего я хочу. Это мой выбор.
Расправив плечи, я поморщилась, почувствовав, как из-за спины появляются темные крылья. Я расправила их позади себя, встряхивая, когда почувствовала, как они растягиваются от основания до самых кончиков.
Я закрыла глаза и молча помолилась.
Сайлас, я больше не могу жить в этом безумии. Ты сказал, что всегда будешь поступать со мной правильно. Теперь я прошу тебя поступить правильно. Ты единственный, кто достаточно силен. Это должен быть ты.
Открыв глаза, я посмотрела на своего архангела, человека, который всегда бросал мне вызов и подталкивал меня, я чувствовала его конфликт.
Я протянула ему свой Божественный Меч.
Он всегда был опорой силы, даже до некоторой степени, и теперь я увидела трещины в его щите. Его челюсти сжались, и лужицы голубого льда растаяли, превратившись в непролитые слезы.
Первый намек на колеблющиеся эмоции проявился, когда я заговорила надтреснутым шепотом.
— Пожалуйста. Ради меня.
Люцифер заговорил в нескольких футах позади меня.
— Пойдем, Кинли. Чем скорее мы вернемся в ад, тем скорее сможем покончить с этим. Не заставляй меня ждать.
Сайлас забрал у меня меч и понимающе кивнул головой. Его крылья зашелестели за спиной, показывая, насколько он выбит из колеи.
Коротко кивнув, он наклонился вперед и прижался своим лбом к моему, в то время как его сильная рука сжала мой затылок.
— Я люблю тебя, Кин. Всегда любил и всегда буду любить, — хрипло прошептал он, пока его губы касались моих.
Прежде чем я успела ответить, я почувствовала горячий удар моего Божественного Меча, вонзившегося прямо мне в грудину. Я ахнула от шока, который вызвало это ощущение.
Слезы мгновенно хлынули из моих глаз, когда я уставилась на Сайласа, теперь мои руки дрожали, вцепившись в его рубашку.
Я посмотрела вниз и увидела, что мой меч вонзился мне в живот, руны на нем пылали горячее, чем железный кузнечный горн. Жидкое тепло вытекло из меня, окрасив лезвие в тускло-алый оттенок, когда оно было извлечено из моего тела.
Сай уронил мой Божественный Меч на землю, и грохот был единственным звуком, кроме голосов вокруг меня, превращающихся в хаос.
Проклятие Люцифера.
Рук вопит от отчаяния.
Атлас кричал рядом с ним.
Мои колени подогнулись, и прежде чем я успела упасть, Сайлас схватил меня за руки и опустил на землю. Его рука пробежалась по моему лицу, пока я смотрела на звезды над нами.
Хватка, которую я держала за рубашку Сая, ослабла, когда я лежала там, мои руки упали по бокам. Кончики пальцев коснулись самого мягкого и последнего оставшегося белого перышка, приютившегося в моих крыльях.
Ночь, казалось, становилась все темнее, или, может быть, это было мое видение. Ощущение покалывания пронзило мое тело, когда все голоса начали затихать. Он принес ощущение правильного покоя. Он напомнил мне аромат солнечного света и фруктов, созревших до совершенства.
Все исчезло, с легкостью унося меня навстречу моей судьбе, когда давление всех моих нош ослабло.
Последние ниточки моей марионетки оборвались, и это было совсем не больно.
Продолжение следует в…
Пробуждение Искупления