Через несколько минут, немного успокоившись, я предложила Ферхарду навестить Лииру и рассказать ей о нашем решении.
– Мне кажется, что это важно,– добавила я.
И мой дракон согласно кивнул:
– Ты права.
До вотчины целителя идти было недолго, и вот мы уже смотрим на румяную, счастливую драконочку. Она вовсю резвилась с котятами и даже не сразу заметила наш визит.
– Я решил взять Лию в жены,– сказал Ферхард, безо всяких предисловий.
– Правда? – драконочка чуть нахмурилась,– значит, ты никогда-никогда от нас не уйдешь?
– Никогда-никогда не уйду,– согласилась я.
– Но как тогда я буду тебя называть? – задумалась девочка. – Аннэ уже не подойдет.
Мы с Ферхардом переглянулись и я осторожно проговорила:
– Ты могла бы называть меня по имени. Тем более что «аннэ» ты меня почти не называла.
Мне казалось, что рано было предлагать малышке называть меня мамой. Сама я была к этому готова и полюбила Лииру как родную, но… Драконочка может неправильно понять. Так что будет лучше, если она сама захочет так ко мне обращаться. Или не захочет – я приму любое ее решение.
– Ты станешь Эльтамру в тот момент, когда это позволит родовая магия,– уверенно произнес Ферхард. – Мы одна кровь, смешав нашу магию мы станем еще ближе. И ты сама сможешь выбрать, как нас называть.
– Совсем сама? – сощурилась малышка.
– Совсем,– дрогнувшим голосом проговорила я.
Мне было совершенно непонятно, отчего Лиира настолько беспроблемный ребенок. Или она была замучена интригами и оттого тиха и неперечлива? Мне всегда казалось, что дети в штыки воспринимают новых взрослых в своей жизни, но…
«Просто радуйся», сказала я сама себе. «К тому же, не известно, что будет дальше».
Мы посидели с Лиирой, я прочитала ей несколько сказок и, по памяти, пересказала историю про Белоснежку и семерых гномов. Затем пришел целитель и прогнал нас с Ферхардом прочь.
Мы разошлись, чтобы встретиться на рассвете. Время до ритуала следовало провести в размышлениях о прошлом, настоящем и будущем.
Вспоминая, все что мне довелось пережить, я отчетливо осознала – ни о чем не жалею. Ни о том ужасном времени в подвале Крессера, ни о ночевках под мостом. Ни о чем. В итоге у меня есть все, что только можно пожелать. Кроме смартфона с интернетом, но я и к этому смогла привыкнуть. В конце концов, я умею колдовать! И смогу потом найти талантливого артефактора, который продвинет науку вперед.
Поспать мне удалось совсем немного и то, лишь благодаря собственным цветам. Иначе мне бы не удалось сомкнуть глаз!
Собиралась я в свете колдовского огонька. Молчаливо-торжественная Шайла выложила на плюшевый диван скромное светлое платье и несколько лент в тон.
А я едва не засмеялась – переживая о предстоящей свадьбе, я совершенно не подумала о платье! Немного поразмыслив над этим феноменом, я осознала – для меня все местные платья похожи на свадебные.
Приняв душ, я высушила волосы полотенцем с капелькой магии. Затем настал черед легкого макияжа. Этому помог мой куафёр, про которого я уже успела забыть.
А вот он не забыл и был готов исполнить свой долг. Оказывается, он уже успел посмотреть на рассветный набор, так что и платье, и макияж, и ленты – все подойдет идеально!
Но я, признаться, могла думать только о том, что мы вот-вот опоздаем. Хотя и Шайла, и дирр Оллер уверяли, что времени достаточно.
Затем, когда я была полностью готова, дирр Оллер вытащил из-за пазухи скромное колечко и робко спросил:
– Могу ли я просить вас взять с собой это кольцо? Я… Я лелею надежды обручиться с важной для меня девушкой.
Я покосилась на Шайлу, затем протянула руку и взяла кольцо:
– Хорошо.
Этот обычай был мне известен – те, кто не могли заказать рассветные наборы, просили своих более удачливых товарищей «зарядить» кольца энергией. Достаточно просто принести украшение и оставить его в храме. Даже не обязательно держать его при себе!
– Спасибо-спасибо-спасибо,– запищала Шайла. – Это такая немыслимая честь!
Спрятав кольцо за корсаж платья, я подмигнула своей служанке и выскользнула за дверь. Путь до храма мне предстояло пройти в одиночестве.
Хорошо, что слуги выстелили ковры и расставили свечи – в полутьме я могла и не найти неприметное здание малой часовенки.
«Я бы тебя направила», прошептала Пресветлая Богиня. «Твоя жизнь будет лишь радовать тебя, даю слово».
А я… Я поняла, что нам с Ферхардом нужно привлечь паству к Пресветлой Богине. В конце концов, она единственная, кто пытался хоть что-то сделать для драконов!
«Конец этого мира не был бы ярким и красочным», пронеслось у меня в голове, «Это было бы похоже на медленное и мучительное увядание».
«Верно», согласилась Богиня. «Но теперь все будет иначе».
Улыбнувшись, я смело вышла на мороз и лишь посмеялась, когда ощутила магию Ферхарда. Мой дракон не позволит мне замерзнуть!
Войдя в часовню, я увидела две подушечки. И в этот раз необходимость преклонить колени меня ничуть не смутила!
– По доброй ли воле пришли новобрачные? – строго спросил священнослужитель.
– Да,– хором выдохнули мы с Ферхардом.
– Ищете вы счастья или же выгоду?
И вновь, не сговариваясь, мы ответили в унисон:
– Счастья.
– Преклоните колени.
Мы с Ферхардом плавно опустились на подушечки. А храмовник, глядя в каменную чашу, забормотал себе под нос ритуальные фразы.
По сводам часовенки поползли розово-золотые ручейки света. Они скользили по стенам и полу, а после стекались к ногам священника. И, превращаясь в туман, поднимались к чаше.
И, от нее, столь же туманными отростками стремились к нам. Впитывались в золотые браслеты и, частично, в драгоценные камни рассветного набора.
– Именем Пресветлой Богини объявляю этот брак заключенным,– мягко, с улыбкой произнес жрец. – Кольцо можете оставить здесь.
Он показал на чашу, и я, немного смущаясь, бросила украшение на каменное дно.
– Дирр Оллер все же решился? – шепотом уточнил Ферхард.
– Да, но откуда ты знаешь?
– Случайно,– рассмеялся мой дракон. – Я могу поцеловать свою жену?
– Да,– выдохнула я.
Улыбающийся священник поспешно отошел, а мы…
Это был совсем другой поцелуй. Полный давно сдерживаемой страсти.
– Ты моя,– выдохнул Ферхард. – Удивительная, прекрасная, невероятная и вся – моя!
– А ты – мой,– в тон ему отозвалась я.
Мой дракон открыл портал прямо в часовне. Это, вероятно, было недопустимо, но… Мне было все равно, а ему и подавно!
В спальне были плотно зашторены окна и мрак разгоняли лишь свечи, горевшие на каминной полке.
– Ты